Глава 42
Касс
Эйдан привалился к стене, тяжело дыша, словно испытывал сильную боль. Его веки были сомкнуты, а пистолет свисал с его безвольной руки. Скользя по стене, я снова опустилась рядом с ним. Я подумала о том, чтобы забрать пистолет, но передумала. Что, если он выстрелит, когда я буду его брать?
— Можешь позвать сюда моего папу? — как можно тише попросила я Уилла. Он кивнул и вышел из комнаты.
Я прислонила голову к стене. Теперь, когда у его виска был пистолет, какова вероятность того, что Уилл когда-нибудь захочет меня видеть? Нулевая.
Эйдан плакал, громко всхлипывая, но не издавая ни звука. Это было самое душераздирающее зрелище, которое я когда-либо видела. Как будто он научился плакать безмолвно, чтобы его никто не слышал.
Я обняла брата. Он застонал, но не отстранился.
— Всё будет хорошо, Эйдан, я знаю, что так и будет. Всё будет хорошо. Я ничего не говорила Холли. Я доверяю тебе, Эйдан. И я видела, как ты обращаешься с Финном. Ты бы никогда не причинил ему вреда.
Он опустил голову мне на плечо, и мы просто сидели рядом, плечом к плечу. И я вдруг вспомнила. Вспомнила, как плакала, а Эйдан качал меня на руках. Вспомнила, как он носил меня. Вспомнила его слова о том, что не стоит волноваться, он вернёт меня к маме, и всё будет в порядке; что он позаботится о нас обоих, защитит меня, защитит маму.
Я снова обрела своего старшего брата. Снова почувствовала себя собой.
Дверь отворилась. Я ждала Уилла, но это был папа. Он посмотрел на нас сверху вниз, как озадаченный великан, затем опустился на пол напротив нас. Рядом с пистолетом. Если бы Эйдан понял, если бы запаниковал — последствия были бы непредсказуемы.
— Ну что ж. Это напоминает мне прошлое.
— Как? — Эйдан больше не плакал, но дрожал, как загнанный зверь.
— Вы двое. Вы часто так жались друг к другу, когда были маленькими. На полу. Иногда под столом.
Теперь плакала я. Слёзы стекали по моему лицу.
— Эйдан, я говорил с Уиллом. Он сказал, что тебе нужна моя помощь, — начал папа, а Эйдан издал нечленораздельный звук. — Он поведал, что ты нашёл огнестрельное оружие и поступил очень мудро, обратившись ко мне как к правительственному чиновнику и другу семьи, чтобы передать его в надёжные руки. Это так? — Эйдан моргнул и кивнул. — Очень хорошо. Это то самое оружие, о котором идёт речь? — Эйдан судорожно вздохнул и кивнул. — Может быть, ты хочешь отдать его мне? Я передам его одному из сотрудников министерства охраны, и могу тебя заверить, что они не предпримут против тебя никаких действий.
Никакой реакции. Эйдан, казалось, невероятно медленно переваривал услышанное.
Папа терпеливо ждал, а потом сменил тактику:
— Уилл также считает, что у тебя есть какие-то проблемы. С твоей девушкой?
— Она не... Мне сложно объяснить... Я не могу...
— Мне кажется, мы могли бы позвонить ей, — предложила я.
— Исходя из моего опыта, не стоит торопиться с такими вещами, когда ты находишься в эмоциональном состоянии, — заметил папа. — Лучше сначала обсудить всё здесь и успокоиться. Как зовут твою девушку, Эйдан?
— Холли.
— Что случилось с Холли?
— Кто-то рассказал ей о чём-то... что я сделал. То, о чём я никогда ей не рассказывал. И теперь она плохо думает обо мне, боится, что я могу навредить её сыну, а может, и ей самой, а я бы никогда так не поступил, правда... но она не желает слушать.
— Ты когда-нибудь причинял ей вред? Или её сыну?
Во взгляде Эйдана столько отчаяния, что мне стало невыносимо больно.
— Конечно, он этого не делал! — возразила я. — Ты только посмотри на него! Он так сильно любит их обоих!
— Я хочу, чтобы Эйдан сам сказал мне, Касс.
— Я бы никогда не причинил им зла. Они для меня — всё.
— Тогда почему Холли решила, что ты можешь навредить им?
— Я совершил плохой поступок по отношению к младшему брату, когда мне было одиннадцать...
Голос отца звучал мягко, но убедительно. Пистолет всё ещё свисал с руки Эйдана.
— Расскажи нам, Эйдан. Если ты сможешь рассказать нам, тебе будет легче объясниться с Холли.
— Я был... Это произошло, когда меня вернули к маме. Я не желал этого, я был счастлив там, где жил раньше. У меня были приёмные родители, которые хотели меня усыновить. Но она через суд добилась моего возвращения.
— Должно быть, мама очень тебя любила, раз пошла на это.
Эйдан задумался над этими словами.
— Лучше бы она тогда меня не любила.
— Мы не можем изменить прошлое, — мягко сказал папа, — и не всегда можем контролировать свои эмоции.
— К тому времени у неё уже был ещё один ребёнок, Луис. Ему было около двух лет, — продолжил Эйдан дрожащим голосом. — Примерно столько же, сколько сейчас Финну.
— Что случилось с Луисом?
— Он мешал мне. Просил, чтобы я почитал ему, а я не умел читать. С тех пор, как меня забрали от Джима и Бетти, в новой школе у меня ничего не получалось. Я не мог даже связать слова в предложение. Я отказал Луису, а он закричал… Я не сдержался. Этого не случалось целую вечность — Джим и Бетти действительно научили меня держать себя в руках, — но я был на взводе, скучая по ним и побаиваясь Кита. Я никогда не видел маму с мужчиной, который не бил бы её или меня, и постоянно ждал, когда Кит потеряет самообладание. Но первым потерял его я, а не Кит. Я сильно ударил Луиса по лицу. Я не хотел его ранить, клянусь, но у меня в руке была ручка, и она задела его глаз. Он закричал, крик не прекращался, и было так много крови, и я просто хотел, чтобы он замолчал, но он не мог. И тогда сбылось то, чего я боялся, потому что Кит действительно закричал, а когда приехала «скорая» и увезла маму и Луиса, он сильно ударил меня. Странно, но в тот момент мне стало легче. Лучше получить удар, чем жить в страхе, ожидая его. Кит был добр ко мне, но я всё время ждал, когда он покажет своё истинное лицо. И я сам спровоцировал его.
Папа едва заметно покачал головой. Я старалась не издавать ни звука.
— На следующий день пришла женщина из социальной службы. Мои вещи уже были собраны. Кит сделал это за меня, и многое осталось там: памятные вещи от Бетти и Джима, их адрес и номер телефона. Мама ещё находилась в больнице с Луисом. Она даже не попрощалась со мной. Кит поговорил с сотрудницей социальной службы и сообщил ей, что мне здесь больше не рады. Но мне было всё равно, потому что я думал... надеялся... — Дыхание Эйдана было прерывистым, а лицо бледным, и на мгновение я подумала, что он, возможно, совсем сломается. Но он продолжил: — Я надеялся, что вернусь к Джиму и Бетти, понимаете? К своим приёмным родителям. Но мы туда не поехали, а отправились в детский дом. Эта женщина достала мою сумку из машины, и я спросил её, а она ответила... — он резко замолчал, не в силах продолжать.