Я кивнул, слишком ослеплённый магазином, чтобы что-то вымолвить, а его хозяин проговорил ворчливо:
— «Спасибо» было бы не лишним. Видимо, в твоём приюте не учили хорошим манерам?
— Спасибо, мистер Норман, — тут же сказал я.
— Вот так-то лучше, — ответил он. — Можешь называть меня Клайвом.
Двор был таким же интересным, как и магазин: нагромождение металла и камня, груды кирпичей, мраморные плиты и гора кухонных шкафов.
— Это изнанка Лондона, — пояснил Клайв. — Люди берут их для реставрационных работ. В основном я покупаю вещи, списанные страховой компанией, повреждённые пожаром или наводнением, но всё ещё пригодные для использования. Первоначальный владелец не может сам их продать, поэтому они достаются мне. Ещё есть вещи, которые привозят со строительных площадок, и я занимаюсь расчисткой помещений. А ещё работаю с неликвидным товаром. Беру всё, что другим не нужно, назначаю справедливую цену и продаю. Это на сто процентов законно. Я не беру краденое, и все это знают. (Прим. переводчика: Расчистка помещений — это освобождение рабочих пространств от неиспользуемых материалов, устаревшего оборудования, крупногабаритных отходов и других элементов, которые ставят под угрозу эффективность и безопасность промышленной среды.)
Я, конечно, предполагал, что некоторые вещи могли быть контрафактными, но поверил ему, потому что он пристально посмотрел на меня и добавил:
— Если ты хоть чем-то подорвёшь мою репутацию — окажешься на улице. Мы друг друга поняли?
— Да, мистер Норман, то есть Клайв, — поспешно ответил я. — Спасибо, мистер Норман.
А он сказал, что ждёт меня в понедельник в девять утра, без опозданий.
Доверия к нему я не испытывал, впрочем, я никогда никому не доверял. И даже рассказ Джона о том, как Клайв сколотил небольшое состояние и жил в особняке в Хэдли-Вуд со своей женой и тремя дочерьми, не произвёл на меня впечатления (прим. переводчика: Хэдли-Вуд — богатый жилой район, пригород северного Лондона). Иногда женатые ведут себя хуже всего.
Поначалу я дико нервничал всякий раз, когда нам приходилось оставаться наедине, будь то в фургоне, во дворе или в магазине. Однажды он положил руку мне на плечо, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Но Клайв нормальный и не имеет в виду ничего плохого. Он держит свои руки при себе и никогда не просит меня делать то, чего я не хочу. Если я прихожу вовремя, не лезу в кассу, выполняю все поручения и не жалуюсь, то он вполне доволен. В основном, я так и делаю.
Ноутбук Холли стоит на столе, я включаю его и аккуратно набираю фамилию Касс из газеты. Вот оно. Её отец — член парламента Консервативной партии и правительственный министр. Он ушёл из дома, чтобы жить с девушкой по имени Аннабель, которая работает в его офисе. И ждёт от него ребёнка.
От одного лишь чтения у меня начинает болеть голова, поэтому я переключаюсь на «Фейсбук». Может быть, я смогу найти сестру там?
«Касс Монт-го-ме-ри».
Я уже искал «Касс Джонс» раньше. И «Касс Маккиннон», по фамилии Мака. Когда мне исполнилось восемнадцать, я попросил своего нового социального работника выяснить, кто удочерил Касс и какое у неё теперь имя. Он ответил, что ничего не может сделать — тайна усыновления. Касс должна найти меня сама, когда ей исполнится восемнадцать. Если захочет, конечно.
Касс Монтгомери — редкое имя. В «Фейсбуке» всего три человека с таким именем. Одна из Австралии, бабушка шестерых внуков. У другой нет никакой информации, даже фотографии. И последняя Касс — моя сестра.
У неё двести семьдесят друзей. Она ходит в какую-то шикарную школу, состоит в команде по нетболу — на странице есть фотография, на которой Касс поднимает высоко серебряный кубок, словно выиграла Лигу чемпионов (прим. переводчика: Нетбол — традиционный британский женский вид спорта с мячом, в который играют на прямоугольной площадке две команды по семь игроков; появился в 1893 году, как разновидность баскетбола, когда Мартина Бергман-Остерберг адаптировала правила для женщин). Она поёт в хоре. Не тусовщица: нет фотографий, на которых целуется с мальчиками, напивается или демонстрирует свои ноги или декольте. На фотографиях Касс выглядит моложе шестнадцати лет: без макияжа, длинные волнистые волосы, зачёсанные назад на большинстве снимков, огромные серые глаза, усыпанный веснушками нос.
У меня не сохранилось никаких детских фотографий. Раньше была целая «Книга Жизни», но я её потерял (прим. переводчика: «Книга Жизни» — наглядное и письменное описание жизни ребёнка, призванное помочь ему разобраться в своём уникальном происхождении и истории. В «Книге жизни» указываются биологические родители и другие кровные родственники, место и дата рождения и т. д. Её могут составить социальные работники, опекуны или приёмные родители, работающие с ребёнком). Может быть, она осталась где-то в мамином доме. Я уезжал оттуда в спешке, так что вероятнее всего, так и есть.
На странице профиля Касс нет ничего примечательного, ни единой фотографии с котиками или забавными мультиками — никакой типичной для «Фейсбука» чепухи. Но в одном фотоальбоме запечатлена её семья на Рождество: отец, министр правительства, мать, похожая на телеведущую с мелированными волосами и накрашенными помадой губами, холёная и пугающая. Я почти вспомнил их — родителей Касс — людей, отнявших у меня мою сестру. Меня всего начинает трясти от одного взгляда на них.
Но, конечно, я не помню её младшего брата, который, сразу видно, полный гик, хотя, возможно, я слишком сужу по его очкам, прилизанным волосам и набору юного химика (прим. переводчика: Гик — человек, чрезмерно увлечённый какой-то сферой, в английский пришло из немецкого, от слова «geck» — чудак).
У Касс есть брат? Конечно, есть. Насколько несправедливо, что это он, а не я?
— Эйдан? — Холли стоит в дверях, глаза полузакрыты, волосы растрёпаны. — Эйдан, иди спать, дорогой, уже очень поздно…
— Я приду через минуту, — отвечаю я.
Она плетётся обратно в постель. Я открываю документ в Word (в реабилитационном центре, куда меня отправили, когда я бросил обычную школу, нас хорошо учили информатике, мы много занимались на компьютерах), набираю то, что хочу написать, проверяю орфографию два или три раза. Затем возвращаюсь на «Фейсбук», открываю сообщения, копирую, вставляю: «Касс, думаю, я твой брат».
Кажется, мне больше ничего не приходит в голову, и я устал как собака, поэтому нажимаю «Отправить», выключаю ноутбук и гашу свет. Выхожу из гостиной, пересекаю коридор и захожу в нашу спальню. Так много места! Иногда я просто хожу из комнаты в комнату, наслаждаясь ощущением того, что у каждой вещи есть своё место.