Жасмин начала есть — это был прорыв. Ее жизнеспособность оказалась под вопросом, и, при отсутствии улучшений, очень скоро могло быть принято решение о ее конце. Теперь появилась надежда.
Ветеринар Джанет Розен постоянно наблюдала за Жасмин. Она понимала, что Жасмин просто не может реагировать на внешние раздражители. Чтобы облегчить собаке жизнь, она соорудила в ее клетке тент из веревки и одеяла, под которым собака могла бы укрыться от того, что ее беспокоит. Это очень помогло Жасмин.
Обитатели клеток постепенно приходили в норму. Собаки и сотрудники приюта втягивались в размеренный круговорот будней, когда все спокойны и довольны. Служители приходили в 7 часов утра и начинали мыть клетки. На это уходило больше времени, чем обычно, поскольку собаки так радовались им, прыгали в клетках и пытались обратить на себя внимание, что вывод их из клетки неизбежно превращался в некоторую игру.
Затем наступал тихий час, чтобы собаки могли расслабиться и переварить пищу, перед тем как в приют придут посетители. Аналогично тому, как Николь Раттай занималась с оставшимися в окружных приютах собаками, волонтеры и служители обходили клетки и уделяли внимание каждой собаке. Что они при этом делали, зависело от собаки: одних просто гладили, с другими играли, третьих обучали простым командам.
Вслед за этим собак выводили на прогулку. После первой недели этот процесс упростился и стал не столь пугающим для всех. Обычно собаку выводил на поводке один служитель. Внутри небольшого двора собакам теперь разрешалось свободно бегать, а некоторые учились приносить изгрызенные теннисные мячи, в изобилии валявшиеся на земле. После легкого завтрака следовал медицинский обход и игры.
Сотрудники приюта удивлялись, как изменились собаки буквально за одну неделю. Они словно стряхнули с себя все стрессы, связанные с пребыванием в прежнем приюте, и выглядели гораздо счастливее. Самое удивительное заключалось в том, насколько собаки не соответствовали людским представлениям о них. В основном собаки любили общаться с людьми и просто не знали, что бы такого сделать, чтобы заслужить их внимание и любовь.
Сотрудники приюта прекрасно знали, какова должна быть обычная собачья жизнь, которая включала в себя сон, игры, прогулки, общение с людьми. Они видели, что одиннадцать существ, отданных на их попечение, раньше даже понятия не имели о такой жизни. Здесь впервые эти собаки могли быть просто собаками.
Николь Раттай больше не плакала вечерами. Недели, предшествовавшие и следующие за Днем благодарения, вселили некоторые надежды. У собак наметился некоторый прогресс. В судебном деле также. 20 ноября правительственные органы предписали заморозить активы Вика до тех пор, пока он не внесет плату за собак. На следующий день в министерство юстиции были перечислены деньги. Раттай не получила ни цента, однако появилась надежда, что эти затраты ей когда-нибудь возместят.
У нее были свои будни, — ежедневные поездки в два приюта, общение с собаками. Вечером она возвращалась в крошечную квартирку, разогревала полуфабрикаты на ужин, готовила мясные шарики из куриных потрошков и мяса индейки для собак, несколько минут разговаривала по телефону с мужем, а затем усаживалась за отчет. К тому времени, когда все дела были закончены, она валилась с ног от усталости. На следующий день она поднималась утром, и все повторялось. Она уезжала из дома рано утром, когда еще не рассвело, и возвращалась после заката.
Этот ритм выматывал физически и эмоционально, но стимул давали собаки. Теперь она могла оценить улучшения состояния каждой собаки. Малышка Рыжик была нервной собакой с паутиной шрамов на морде и спиленными зубами, что наводило на мысли о том, что эту собаку использовали в качестве «тренировочной собаки», то есть спарринг-партнера для более искусных и агрессивных бойцов.
Впервые посетив приют, где жила Малышка Рыжик, Раттай записала: «Не хотела выходить, несмотря на уговоры, однако, когда я разговаривала с Кудрявым из соседней клетки, она вышла и посмотрела на меня. Как только я начала разговаривать с ней, она убежала в дальний угол загона». В первый рабочий день Раттай Малышка Рыжик хоть и проявляла любопытство, но была так напугана, что даже отказалась брать у Раттай лакомство.