Все это медленно изматывало Рейнолдс. Дни складывались в недели без просвета и без надежд на улучшение. Она работала с раннего утра и до тех пор, пока почти не падала от усталости. Стирала, выгуливала, кормила, чистила, звонила, беспокоилась.
В начале декабря наступил кризис. Был вечер. Она записывала расходы. За шесть недель она семьдесят раз загружала бельем стиральную машину. У нее больше нет сил. Она выдохлась; все, что она делает, напрасно. На полу высилась гора белья. Собаки лаяли, требуя прогулки, или воды, или и того и другого. Кому-то все время от нее что-то нужно. Ей почти не с кем поговорить о том, каково ей приходится. Подписка о неразглашении не дает ей найти желающих взять на передержку оставшихся собак. Она не может описать свою нынешнюю жизнь в блоге. Она даже не может никому пожаловаться.
Она заплакала. Сперва потихоньку, а затем все сильнее и сильнее. Она изливала всю безысходность. Все неудачи и усталость. Чем они занимаются? Когда все это кончится? Когда она вернется к прежней жизни, пусть беспокойной? Рейсер утешал ее.
— Это важно, — говорил он, — Все образуется.
Если в Северной Калифорнии дела шли на лад, то в Северной Вирджинии они сходили на нет. Морин Хенри, сотрудница Вашингтонской лиги спасения животных, стояла в «Макдоналдсе». Продавец посмотрел на нее с любопытством. Было Рождество, 7 часов утра, и она покупала одиннадцать сандвичей. Вероятно, он решил, что она таким образом борется с похмельем после сочельника или устраивает самый ужасный в мире рождественский обед. Тем не менее он молча дал ей то, что она просила, и попрощался.
Морин принесла сумку с колбасками в ВЛСЖ, отперла входную дверь, прошла через пустынный холл и двойные стеклянные двери и вошла в помещение, где стояли клетки. Она открыла дверь в отсек, где помещались собаки Вика. Многие псы тотчас вскочили и стояли, опершись передними лапами о дверцы клеток и помахивая хвостами.
Этой группе собак, которую они прозвали «единорогами», скоро предстояло покинуть приют. Удивительно, но сотрудники ВЛСЖ думали об этом моменте с грустью. За несколько недель люди и собаки успели подружиться, и эти псы, которых по прибытии сюда все считали свирепыми роботами, обрели имена и индивидуальность.
Морин оглядела ряды клеток. Вот Дензел, который любит сражаться с миской для еды. Вот беззубая Джейн, радующаяся каждой минуте жизни. Дальше Таг, большой любитель плюшевых игрушек. Он принес шесть или семь игрушек на подстилку в своей клетке. А еще он любит птиц и готов высматривать их на деревьях, а заметив, лаять и гоняться за ними. Ласковая Лайла без устали вертится в клетке. Чарли каждый раз вытаскивает еду из миски и ест с пола. Мерил часто обижается, но перед теми, кому она доверяет, ложится на спину, чтобы ей почесали живот. А если погладить по животу Лукаса, он непременно лизнет вас в лицо.
Душистый Горошек. Морду этой самой замкнутой и нервной собаки украшают шрамы. Внешне она очень похожа на Сладкий Жасмин, и обе они чувствуют симпатию друг к другу. Жасмин моложе, ей около двух лет, а Душистому Горошку около шести. У Горошка были щенки, и, возможно, Жасмин ее дочь. Их клетки стоят по соседству, и это идет обеим на пользу.
Хотя Жасмин все еще проводит много времени под тентом из одеяла, она делает успехи. Она подружилась с Юджином Хиллом, обладателем низкого голоса. Она лижет его руку, когда он приходит, ест из миски и позволяет ему выводить себя на прогулку на поводке. Когда они появляются во дворе, где гуляют другие собаки, Жасмин оживляется и радуется. Особенно если видит там Душистого Горошка.
Многие собаки ведут себя аналогично, радуясь обществу других собак. Работники приюта уже знают, какие собаки любят бывать вместе, и постоянно выводят их во двор порезвиться и поиграть. Как все изменилось с того времени, когда каждую собаку вели на прогулку на двух поводках, держа наготове перечную смесь. Теперь, когда приходит время прогулки, собаку быстро берут на поводок и спешат с ней к дверям, а чаще хватают пса, взваливают его на плечо и выносят наружу.
Во многих отношениях управляться с этими собаками было проще, чем с другими обитателями приюта. Они были терпеливее и старательнее. Благодаря этим качествам, да еще своей жизнестойкости они так полюбились работникам приюта. Собаки Вика демонстрировали те качества, за которые люди изначально полюбили собак.
Прогресс собак был налицо, однако Хенри приходило на ум, что люди изменились даже в большей степени, чем собаки. Она вместе с коллегами ожидала увидеть одно, а реальность оказалась совсем другой. Может быть, уже само то, что они прозвали собак единорогами, заключало в себе нечто магическое.