Макклей побрела к дому, аккуратному одноэтажному строению, украшенному репродукциями картин мастеров Возрождения и сделанной рукой надписью: «Холодный нос — горячее сердце». В доме уже жили три собаки, переживет ли он четвертую?
Макклей заперла своих собак в спальне, перед тем как войти с Попрыгуном в дом — чтобы не нервировать его. Однако Попрыгун казался безмятежным. Он прыгал, и прыгал, и прыгал. Он прыгнул на Макклей, требуя внимания и чуть не свалив ее. Он прыгал на мебель. Он нашел пару чулок и принялся их жевать. Когда она отняла чулки, он схватил зубами подушку и принялся ее терзать. Он старался поднять лапу на все в доме: пол в кухне, диван, телевизор.
В конце концов Макклей посадила его в клетку, и он затих, словно зная «правила игры». Она предложила ему еду и игрушки, но он от всего отказался. Он явно чувствовал себя «не в своей тарелке», и Макклей стало его жалко. Бросив подушку на пол, она уселась возле клетки и приготовилась к бессонной ночи.
27
Каталине Стерлинг казалось, что она несет какой-то тюк. Большую коробку или сумку с продуктами. Она прижимала безжизненную ношу к груди, однако чувствовала, что Сладкий Жасмин живая. Собака окаменела, застыв в неудобной позе, скованная волнением и страхом.
Ясным декабрьским утром Стерлинг вместе с мужем, Давором Мркоци, совершила небольшое путешествие из пригорода Балтимора в округ Колумбия, чтобы забрать Сладкий Жасмин из Вашингтонской лиги спасения животных. Их «универсал» был оборудован встроенной сеткой, которая отделяла заднюю часть кузова, и Каталина постелила туда одеяла, чтобы собаке было уютнее.
Жасмин, словно окоченевший труп, лежала там, где ее положили, безмолвно и безжизненно. Стерлинг слышала, что собаки в таких поездках часто делали лужи или их рвало, однако с Жасмин ничего подобного не произошло. Стерлинг предпочла бы, чтобы что-нибудь в этом роде случилось, чтобы собака подала хоть какие-то признаки жизни, а не лежала в бессознательном состоянии.
Добравшись до своего загородного дома в тупике у подножия холма, они взяли Жасмин на руки и отнесли на задний двор, где она продолжала лежать неподвижно. Затем Стерлинг привела троих своих собак: метиса лабрадора по кличке Рог, слепого пятнадцатилетнего кокер-спаниеля Софи, и метиса овчарки Реймундо. Держа Жасмин за поводок, она по очереди представила ей обитателей дома. К удивлению Каталины, Жасмин оживилась.
Она подняла голову и заметно расслабилась. Она встала. На согнутых лапах, выгнув спину, опустив голову и поджав хвост. Она сделала несколько шагов. Она обнюхала собак. Она внезапно ожила в буквальном и переносном смысле слова. У Стерлинг затеплилась надежда, хотя, честно говоря, она не знала, чем закончится этот эксперимент с Жасмин.
Каталина, обожавшая собак, выросла в Аргентине, где их немецкая овчарка, Малебу, каждое утро провожала ее в школу, а затем шла домой. В шестнадцать лет она переехала в Штаты изучать живопись в колледже. После колледжа она взялась за поиски подработки, чтобы оплачивать счета, пока она трудилась над своими картинами. Тогда-то она и попала на презентацию Общества защиты животных в Вашингтоне, округ Колумбия. Если бы ей нужна была полноценная работа, Каталина нашла бы такое занятие, которое позволяло ей быть поближе к животным. Так или иначе, ей предложили работу в отделении Общества, которое занималось животными, пострадавшими от жестокого обращения. Работа с несчастными собаками и кошками стала больше чем работой. Это был сплошной эмоциональный надрыв.
Через два года Стерлинг почувствовала, что больше не может работать в Обществе, и стала наниматься «няней» к собакам, таким образом перейдя из мира покалеченных и брошенных животных в мир избалованных домашних любимцев. Контраст был разительным, однако Каталина долго не задержалась в этом бизнесе. Через год они с Давором переехали в Сан-Франциско. В Калифорнии Стерлинг занялась собственным бизнесом, предоставляя услуги по выгуливанию и сидению с домашними любимцами. Каждый день она оставалась наедине с семью-восемью собаками. Она также начала работать волонтером в группе по спасению животных, словно ей не хватало общения с собаками по долгу службы. Ей очень нравилось проводить время с собаками, но через три года Каталина забеременела, и они с Давором решили вернуться на восток, поближе к родителям.
Посадив четырех своих собак в машину, они отправились через всю страну. После рождения сына Нино Каталина наслаждалась ролью матери, однако заботы о ребенке не погасили в ней стремления работать с собаками. Она стала волонтером в Балтиморском городском приюте. Там она познакомилась с людьми из группы спасения животных под названием «Возвращенная любовь» и начала сотрудничать с ними.