За десять лет через ее руки прошли сотни собак, и она очень успешно работала с трудными случаями. Какое-то время у нее жила немецкая овчарка, у которой случались приступы агрессии, и Каталина потратила немало времени на изучение причин этой агрессии и путей ее ослабления. На ее счету были возвращения к нормальной жизни нервных и замкнутых собак. Ей много довелось повидать, но с таким тяжелым случаем, каким представлялась Жасмин, она столкнулась впервые.
В цокольном этаже дома Каталины была одна комната, чистая и светлая, с большим окном, пропускающим много солнечного света. Каталина покрасила стены в спокойный голубой цвет и поставила на пол просторный домик для собаки. Внутрь домика она постелила одеяла и положила пару игрушек. Затем она осторожно положила туда Жасмин, так, как ставят вазу на стол или часы на камин.
Сама собака в домик бы не пошла. Она просто лежала на одном месте и смотрела по сторонам, смотрела на Стерлинг. Неважно, закрывала или открывала Каталина дверь, входила или выходила, приводила или уводила других собак. Жасмин не двигалась с места, она лежала неподвижно и даже как будто не моргая.
В первые дни собака ничего не ела и не пила. Наконец Каталина просто оставила возле нее миски с едой и водой и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Только тогда Жасмин придвинулась к мискам и немного поела.
Четыре-пять раз в день Стерлинг брала Жасмин на руки и выносила во двор. Стоило до нее дотронуться. Жасмин словно каменела, и Каталина несла ее на руках, как почтальон ценную посылку. Она клала Жасмин на траву, и собака лежала там без движения, глядя на Каталину. Только после того, как Каталина уходила в дом и закрывала дверь, собака поднималась и справляла свою нужду. Затем она кралась по двору к ямке в земле, которую обнаружила раньше. Там она ползком укладывалась в ямку и опять словно окаменевала, взирая на окружающий мир словно изваяние.
В периоды между прогулками она почти не вылезала из домика. Несмотря на то что дверь в комнату была почти постоянно открыта, Жасмин никогда не выходила. Стоило Каталине войти в комнату, как собака направляла на нее пристальный взгляд, переворачивающий душу. Что бы Каталина ни делала в комнате, Жасмин не сводила с нее пристального взгляда. В ее взгляде отсутствовала угроза — обычно собака держала голову опущенной, — и тем не менее от этого взгляда невозможно было скрыться.
По вечерам Каталина приходила в комнату, включала мягкий свет, заводила спокойную музыку и просто сидела возле собачьего домика. Она надеялась, что это поможет Жасмин снять напряжение, расслабиться и подружиться. Она протягивала собаке игрушки и лакомства, но Жасмин не реагировала. Если Каталина пыталась погладить Жасмин, та начинала дрожать. Жасмин только смотрела. Оглянувшись, Каталина каждый раз видела только ее глаза и уже начала думать о собаке как о паре глаз, следящих за ней. Жасмин не сводила с нее глаз, а ее загнутое ухо словно застыло в немом вопросе: «Что, когда, зачем?»
Каталина начала чувствовать неуверенность. В результате многолетних занятий с собаками у нее развилось сильное внутреннее чувство, почти животный инстинкт, которого она беспрекословно слушалась. Впервые увидев Жасмин в ВЛЗЖ, она не задумывалась о том, что ее ждет, если она возьмет собаку. Она не анализировала, какие последствия ее решение может иметь для ее семьи и что ожидает ее саму. Она послушалась внутреннего голоса. Она чувствовала, что хочет помочь. Она должна помочь. Этим она и руководствовалась.
Теперь у нее периодически возникали сомнения. Неужели она ошиблась? Ставки были высоки. Многие из собак Вика находились в домах на передержке, но это было временно. Каждая собака официально проходила шестимесячный период наблюдения, и все это время оставалась опасность того, что собаку могут признать агрессивной или психически нестабильной, и в таком случае ее статус изменится. Тогда собаку могут забрать из дома и перевести в приют или даже усыпить, «Отповедь» уже отправила одну собаку по кличке Миа в приют «Лучшие друзья», потому что она не была достаточно адекватной, чтобы жить среди людей.
Каталина решила приложить все силы, чтобы с Жасмин этого не случилось, однако она понимала, что, если собака будет продолжать упорствовать, сложится очень непростая ситуация. Каталина никогда не питала иллюзий, что реабилитировать собаку будет просто, и прекрасно понимала, что этот долгий и трудный процесс потребует терпения и силы воли, но прошло уже четыре недели, а Жасмин по-прежнему оставалась где-то в лесах Южной Вирджинии. Сможет ли она когда-нибудь оттуда выбраться?