Подождав еще пару минут, я вышел из магазина. На горизонте все также не было ни одного живого существа. Проходя через дворы, я вспомнил, что здесь каждый день, примерно в это же время, гуляет мужчина с собакой, но, как и ожидалось, его не было. На улице все еще стояла гробовая тишина.
Придя домой, я разделся. Снова побросав все вещи на их законное место, я пошел на кухню и поставил кипятиться чайник, весь покрывшийся ржавчиной. Сколько себя помню, в этом чайнике я кипятил воду. Чайник этот был бабушкин. Это была единственная вещь, доставшаяся мне от нее. Я сел на диван, который выглядел намного хуже меня, и снова задумался. Думал я о странном чувстве. Я испытывал такое чувство впервые. Что-то непонятное творилось внутри, в душе, там, где она должна быть, наверное. В моей жизни происходило что-то новое, еще неизученное мной. Это что-то было необычным. Возможно, даже пугающим… Неизвестность всегда пугает. Но что именно скрывает эта неизвестность…
Мои раздумья прервал звон, доносившийся из коридора. Кто-то яростно нажимал на дверной звонок. Я не слышал его звон ни разу за все те годы, что живу здесь. Звук раздражал мои барабанные перепонки. Если бы они могли уйти, то уже давно собрали бы чемоданы. Внутри меня что-то затряслось. Из-за громкого звука моя голова начала болеть, кровь очень сильно пульсировала в висках. Но эта боль не интересовала того, кто стоял за дверью. Но кто это мог быть? Вряд ли я был бы кому интересен. Может это полиция пришла по наводке бабушек, которые считают меня наркоманом. Но… полиция… в 5 утра…
Я нехотя встал и выключил чайник, который еще не вскипел. Хотя, конечно, я всегда выключал его ровно за несколько секунд до свиста, но сейчас он не нагрел воды даже наполовину до нужной температуры.
Я подошел к двери. Переставать звонить явно не собирались. Как же этому человеку повезло, что у меня нет оружия. Я осторожно посмотрел в глазок, готовясь к худшему. Но то, что я увидел за дверью, а точнее, кого, было полной неожиданностью.
Я открыл дверь. Глаза видели, но мозг, потихоньку прекращающий болеть, не мог поверить. Передо мной стояла моя соседка, одетая в пижамные штаны и футболку, явно ей большую. Она посмотрела на меня такими же удивленными глазами, какие были и мои. Вам интересно, почему я так удивился?
Во-первых, на дворе 5 утра. Такие тихони, как она, в такое время мирно посапывают, наблюдая интересный сон. А она, именно такая соня, стоит прямо передо мной.
Во-вторых, тот факт, что кто-то пришел ко мне, был чудом. Иначе сказать было нельзя. Абсолютно все люди, знающие и незнающие меня, всегда сторонились этой квартиры. Насколько я знаю, обо мне даже складывали мистические легенды про шпиона какой-то там страны, который передает информацию о России.
А что происходит сейчас? Передо мной стоит девушка, которую с детства учили не связываться с такими, как я. Я видел ее несколько раз, когда смотрел в окно. Также я встретил ее один раз в подъезде, выходя из дома днем, и всегда на ее лице красовалась улыбка. Судя по тому, что с ней здоровался каждый прохожий, улыбаясь, ее, в отличии от меня, любили многие. Ее большие голубые глаза, сияние которых можно было разглядеть даже издалека, потухли. Ее длинные волосы, которые до этого были всегда чистые и ухоженные, запутаны и скомканы. В ее взгляде вместо жизнерадостности был страх. Очень пугающий страх.
Она продолжала смотреть мне прямо в глаза, и вдруг у нее потекли слезы. Это было полнейшая неожиданность для меня. На этот раз голова начала болеть не из-за звуков ил раздражительности, а из-за безысходности. Я не знал, что мне нужно делать. В итоге, она сквозь слезы смогла вымолвить лишь одну фразу, которая кое-как донеслась до моих ушей и прошла сквозь головную боль:
-Помоги мне, прошу тебя… - и тут поток слез усилился. Она закрыла лицо руками. Я подошел к ней, аккуратно взял за плечи и завел в квартиру. Это было непривычно для меня. Мало того, что я дотрагиваюсь до абсолютно чужого мне человека, да еще и девушки, так еще и зачем-то ей помогаю. Неужели во мне проснулась жалость и человечность…
Нет. Если бы это было так, то вряд ли бы я жалел о том, что она пришла именно ко мне. Вряд ли бы я жалел о том, что открыл дверь. Я ненавидел эту девушку за то, что она заставила меня нарушить мой распорядок дня, внести в планы что-то новое, за то, что она заставила меня быть человеком.