Мы прошли на кухню. Я дал ей бумажное полотенце, и она, присев на диван, начала вытирать слезы. Спустя пару минут она смогла полностью прийти в себя. Боль в моей голове полностью умолкла. Вода в чайнике была холодная, поэтому я поставил кипятиться воду еще раз. Я знал про тот запрет, говорящий о том, что больше одного раза ее кипятить нельзя, но меня он несильно заботил.
Как обычно, выключив газ за пару секунд до полного закипания, когда чайник издавал раздражительный свист, я заварил кофе. Себе. А моей гостье я налил холодной воды из-под крана. Сама вода была более коричневая, чем ей было позволительно. Такой цвет она принимала из-за старых ржавых труб, которые никак не могли сменить. Но все жильцы привыкли к такому, я надеюсь.
Поставив стакан на стол у ее руки, я сел на противоположный край дивана. В ожидании хоть каких-либо слов, я просидел около минуты, но она не хотела начинать разговор, а может хотела, но боялась. Мне надоело ждать, и я, взяв чашку со стола, направился в комнату.
-Куда ты… - послышалось мне в спину. Эти слова были произнесены очень тихо, из-за чего я убедился в том, что она просто боится меня.
-К себе, в комнату, а что? Я, вроде, тебя только смущаю, - сказал ей я не оборачиваясь
-Нет, пожалуйста, не уходи. Нельзя… - после этих слов я все-таки обернулся и увидел то, что пробрало меня до самых костей. В ее взгляде отчетливо читался новый страх. Страх более сильный чем тот, что я видел в коридоре. Страх, будто бы ее ждет смерть, и она это знает, - Нельзя уходить. Иначе ты тоже… - далее снова последовали слезы.
Делать нечего. Я сел обратно и попытался с ней поговорить:
-Эй, ты что? Что такого страшного случилось? Объясни мне, – если честно, мне и самому уже становилось не по себе.
-Они все исчезли. Их нет. Нет! Я не знаю, что мне делать. Мне страшно. Мне очень страшно… - спрашивать ее о таком было ошибкой. Ее глаза, полные слез, панически забегали, осматривая то меня, то всю кухню.
Ее паника, слезы и неспособность объяснить проблему начинали меня раздражать. Я не мечтал быть героем, не мечтал спасать прекрасных дам из беды, так почему именно я должен сейчас сидеть и разбираться?
Меня разрывало изнутри. Все мои чувства смешались. Все отрицательные чувства. Злость, раздраженность, равнодушие: все стало одним целым, превратилось в мое сердце. Превратилось в мое отношение ко всему живому. Точнее, такое отношение стало сильнее. Я ненавидел ее. В тот момент я желал того, чтобы она тоже исчезла. Но тут я задумался.
-Исчезли… - сказал я шепотом. Я услышал то, чего не слышал до этого. Я понял то, чего не понимал. Пустота на улице, отсутствие продавца и те пропущенные звонки – все люди исчезли. Просто взяли и исчезли. Их стерли с рисунка. В глубине души я понимал, что это может быть глупое совпадение, но странное чувство, преследующее меня с момента моего выхода из квартиры, мешало полностью поверить в то, что это лишь совпадение.
-Что теперь делать? Ты же мне поможешь, так ведь? Скажи, поможешь?
-Чем помочь? Я сам ни черта не понимаю! Что ты хочешь от меня?! Мне хорошо жилось без тебя, но нет, надо было мне подойти к двери и открыть ее. Зачем ты приперлась сюда?! Почему ты сама не исчезла вместе со всеми?! – все это время мои глаза смотрели на стол, но стоило мне перевести их на нее, как тут же наши взгляды встретились. В ее глазах все еще читался страх, но теперь она боялась меня. Мой крик напугал ее. Мой… крик… Я… кричал…
-Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я очень редко кричу, - в тот момент я не понимал, что удивляет меня больше: то, что я кричу или то, что я, мать вашу, извиняюсь, - Итак, не хочешь рассказать подробней? – прозвучало от меня почти шепотом, как обычно. Голова снова давала о себе знать редкими толчками в районе висков, поэтому стоило перестать кричать, пока не стало еще хуже. – Меня, кстати, Семен зовут. Чтобы легче было обращаться.
-Меня Наташа. Приятно познакомиться, наверно… В общем. Этой ночью я не смогла уснуть. Мне нужно было дописывать работу, поэтому я выпила несколько чашек кофе, а оно действует на меня очень сильно, и села за ноутбук. Мама легла наоборот, рано, и я всю ночь просидела за ноутбуком, а мама спала, но я это уже сказала, и под утро я почти закончила, но тут мне захотелось очень сильно кушать, а дома нечего, и я решила сходить в магазин, и пока одевалась, подошла к окну. На улице я увидела несколько человек, которые были одеты очень странно, а время было четыре или пять утра, и я посчитала это очень странным, ведь время раннее, а они идут, да еще очень странно одеты, и, в общем, я хотела предупредить маму об этом, вдруг воры. И захожу я к ней в комнату, а ее нет, а кровать расправлена, а время четыре или пять утра, и телефон на столе лежит, а без него она никуда, и я подумала, что она в туалет пошла, но и там ее не было, и тут я испугалась, ведь я бы услышала и увидела, если бы она выходила из квартиры, да и ключи-то одни, а они были в руках у меня, и я испугалась. Потом я вышла из квартиры и пошла к тете Зине, которая наверху, повыше нас живет, а она у мамы лучшая подруга. И вот, стою я, стучусь в дверь, а там не открывают, а я сильнее, а потом я понимаю, время-то пять утра, и они спят еще, и перестала стучать, а потом пришла ко мне в голову мысль, дверь открыть надо, не знаю, почему пришла, но пришла, и вот, я открываю дверь, а она открывается, то есть не заперта, а я и забегаю в квартиру, а там тоже никого. И телефоны все там, и кровати расправлены, и никого нет. И тогда я еще сильнее испугалась, и побежала к другой маминой подруге, к тете Нине, так и у нее тоже самое: все открыто, все расправлено, и телефоны на полу, а тетя Нина никуда не ходит, потому что не может, с ногами беда, и всегда ей все помогали, и не могла уйти она никуда, и тогда прямо совсем страшно стало, и я побежала по соседям, но все одно. И вот ты один открыл, - хоть я и перестал кричать, но из-за такого количества услышанных слов мой мозг готов был лопнуть, как воздушный шарик, зацепившийся за ветку. Несмотря на то, что слезы все еще текли по ее щекам, и, видимо, не собирались прекращать, весь этот рассказ она пробормотала очень быстро.