Корнилов остановился за его спиной. Зиновий не обернулся. Стоял и смотрел.
— Отец Зиновий, — Корнилов сказал.
Тот повернулся. Глаза — красные. Не от бессонницы — от неё глаза тусклые, пустые, Корнилов видел такие каждый день. Эти были красные от другого.
— Ваше превосходительство. — Голос ровный, поставленный. Держал.
— Списки подождут, — Корнилов сказал. — Здесь люди не «уклоняются». Здесь люди воюют.
Зиновий стоял. Тетрадка у груди. Кивнул — раз, медленно.
— Я знаю, — сказал. Тихо. — Я вчера читал у бруствера. И я... — голос дрогнул, семинарская выучка на секунду дала трещину, — я слышал. Что ничего не... — Не закончил. Сжал тетрадку крепче.
Корнилов молчал. Смотрел на мальчика в грязной рясе с тетрадкой, прижатой к груди, перед иконой, которая была старше его на полтора столетия. Мальчик знал, что его молитва пуста. Знал — и стоял.
— Списки подождут, — Корнилов повторил. Мягче.
Повернулся и пошёл к блиндажу. За спиной — тишина. Зиновий остался у иконы.
В тетрадке, которую Корнилов не отправлял, на последней странице, под записью о Рашидове, он дописал вечером одну строку:
Зиновий знает. Что пуст — знает. Стоит.
Глава 14. Порядок
Глава 14. Порядок
Декабрь 1916 года. Ставка, Могилёв.
День стоял пасмурный, около двух градусов мороза. Снег шёл мелкий, сухой, ложился на подоконник ровным слоем и не таял — стекло было холодное. Николай стоял у окна кабинета, закурил первую папиросу, и дым шёл к потолку прямо, не качаясь, потому что форточка была закрыта, и воздух в кабинете стоял, и пахло табаком, чернилами и воском от свечи, которую он зажигал каждое утро перед иконой Николая Чудотворца. Привычка, ритуал, порядок — как бритьё, как первая папироса, как дневник.
Доклад Алексеева в девять.
Алексеев вошёл с папкой — тонкой, не толстой. Хороший знак. Когда папка толстая — плохие новости; когда тонкая — рутина. Сел напротив, разложил листы. Лицо жёлтое, осунувшееся, веко дёргается — но реже, чем в ноябре. Тоже.
— Юго-Западный — стабильно, Ваше Величество. Корнилов докладывает: участок корпуса держит. Потери на участках с духовным окормлением — ниже на сорок два процента. Икона прибыла, размещена. Эффект подтверждается.
Николай кивнул. Сорок два процента. Бог не оставил — молитва работает, священники спасают, иконы держат. Система, которую он выстроил по указу от ноября, — работает. Помнил ту ночь — совещание, Феофан, Гурко с красным лицом, Лукомский, который поправлял пенсне. «Я принял решение.» И принял. И Бог подтвердил — сорок два процента.
— Северный — тиф отступает, если это действительно тиф. Священников перебросили из Пскова, шестнадцать. Потери снизились. — Алексеев перевернул лист. — Кавказский — Юденич докладывает устойчиво. С турками — без инцидентов. Сотрудничество продолжается.
Николай слушал и записывал. Перо шло по бумаге, почерк каллиграфический, каждая буква на месте. Рядом с блокнотом — стакан чая, остывший, и тарелка с сухарём, нетронутая. Ел мало последнее время — не от тревоги, от привычки: на Румынском не ел сутками, привык. Или забыл, что нужно.
— Румынский — Маслов принял командование. Связь восстановлена, снабжение налажено. Священников направлено двенадцать, из них четверо с опытом. — Алексеев помолчал. — Остальные — молодые, из семинарий. Синод присылает кого может.
Двенадцать. Николай запрашивал сто.
— Двенадцать из ста, — сказал. Не вопрос.
Алексеев не отвёл глаз.
— Нет ста, Ваше Величество. Нет пятидесяти. Опытных священников на всю Россию — сотни, не тысячи. Фронтов — четыре. Синод отдаёт кого может. Остальных — рукополагают из семинаристов.
Николай подчеркнул: Маслов — священников. Найти, откуда угодно. Помнил Маслова — невысокий, жилистый, рыжие усы, глаза нормальные, не румынские. Кивнул тогда и не переспросил. Правильный человек на правильном месте. Отец говорил: половина командования — найти того, кто не переспрашивает.
Алексеев достал второй лист — из другой стопки, с другой печатью. Канцелярия Синода.
— Ещё, Ваше Величество. Отчёт Синода о духовном окормлении в тылу. Прошу ознакомиться и подписать продление полномочий.
Николай взял лист. Текст отпечатан на машинке, чётко, без помарок. «О расширении полномочий духовных наставников при губернских управлениях...» Духовные наставники. При губернаторах. Отчёт о деятельности — цифры, сухие, канцелярские: количество молебнов проведено, количество посещающих, процент от населения. Приложение — список губерний, в которых назначены наставники. Тринадцать из тридцати четырёх. В остальных — «в процессе назначения».