Двадцать обратно.
Четвёртый полк: «без перемен». Горяиновский рапорт от вчерашнего дня. Мелкий почерк, ровный, без тремора. Потери штатные, снабжение штатно, настроение «удовлетворительное». Четвёртый — тот, что хуже всех с октября. Единственный рапорт за неделю, которому стоило бы порадоваться. Не порадовался.
Двадцать три.
Тронул крест в кармане. Тёплый.
Зашёл в избу. Прохор поставил кипяток, чайник на столе парил, и от чайника шло тепло — обычное, печное, человеческое. Корнилов сел. Шинель не снял — мороз забрался под сукно. Открыл тетрадку, записал потери за неделю — столбиком, по полкам. В конце — итог. Сорок семь. Убитые, самоубийцы, пропавшие, зарезанные двойниками. Сорок семь за неделю. На прошлой было тридцать два. На позапрошлой — двадцать один.
Столбик рос.
Под столбиком — не записал: двадцать, двадцать, двадцать один, восемнадцать, двадцать два, двадцать, двадцать три. От крыльца до колодца и обратно. Тот же двор, тот же колодец, тот же козырёк. Эту цифру в рапорт не вставить, в тетрадку — тоже. Данные, которые не данные. Местность, которая врёт.
Романовский вошёл. Папка в руке — утренняя, тонкая. Остановился у стола. Лицо штабное, но под глазами — тени, которых в ноябре не было. Романовский спал четыре часа в сутки. Как все.
— Лавр Георгиевич. Второй батальон четвёртого полка не отвечает. Молчит с ночи. Горяинов с вечера на позиции — тоже молчит.
Корнилов встал. Кружку на стол — кипяток плеснул на тетрадку, на столбик с сорока семью, расплылся по чернилам.
— С какого часа?
— Связист пробует с шести. Сейчас — девять. Ни по телефону, ни по посыльному. Посыльный вернулся — провод цел, сколько проехал, дорога чистая. До позиции не добрался. Говорит — конь не пошёл.
Конь не пошёл. Лошади знали раньше людей — с октября, с первой ночи. Крысы уходили первыми, потом кошки, потом птицы. Лошади — последними, и если лошадь не пошла, значит, там то, от чего уходят.
— Пробуйте ещё, — Корнилов сказал. — Каждые десять минут.
Романовский вышел. Корнилов стоял у стола, рука на кобуре — легла сама, раньше мысли. Смотрел на карту, на булавки четвёртого полка — красные, синие, ровной линией. Второй батальон — здесь, между оврагом и просёлком. Восемьсот человек.
Через стенку — щелчки аппарата. Связист крутил ручку, ждал, крутил снова. Пахло разогретым металлом от катушек и табаком — Романовский курил у двери, не заходя. Из-за стенки — гул провода, электрический, тонкий. Тот же, что каждый день. Тот же — но другой. Не громче, не тише. Другой — как шаги во дворе, которые не сходились. Отличие, которое нельзя назвать.
Связист: «Четвёртый полк, четвёртый полк, ответьте.» Пауза. «Четвёртый полк.» Пауза. Щелчок, щелчок, щелчок.
Корнилов ждал. Пил кипяток — новый, Прохор принёс. Стоял у стенки, слушал щелчки, смотрел на карту. Второй батальон, четвёртый полк. Вчера — «удовлетворительное» почерком без тремора.
Семь минут. Щелчки. Десять.
Связист: «Четвёртый полк, ответьте.»
Ответили.
Корнилов шагнул к аппарату — связист отодвинулся, протянул трубку. Тяжёлая, чёрная, эбонитовая. Прижал к уху.
Голос. Мужской, спокойный. Не хриплый, не рваный — гладкий, как строчка в рапорте.
— Четвёртый полк на связи. Докладываю: потери за ночь — отсутствуют. Снабжение — штатно. Настроение личного состава — удовлетворительное.
Те же слова, что в горяиновском рапорте. Те же формулировки, тот же порядок: потери, снабжение, настроение. Как будто зачитывал вчерашнюю бумагу.
— Кто говорит? — Корнилов сказал. — Фамилия. Звание.
Тишина. Не гул — тишина. Линия жила: слышно дыхание, далёкое, мерное. Кто-то дышал в трубку на той стороне провода, ровно, спокойно, как спящий. Или как тот, кто притворяется спящим.
Секунда. Две.
— Фамилия, — Корнилов повторил.
Тишина. Дыхание. И — линия мертва. Не щёлкнуло, не оборвалось — просто ушло, как будто провод растворился. Связист посмотрел на аппарат, покрутил ручку. Ничего.
Корнилов стоял с трубкой. Эбонит нагрелся от ладони. Голос — ровный, штатный, правильный. «Удовлетворительное.» Из полка, который три месяца не бывал удовлетворительным. От человека, который не назвал себя. Который дышал в трубку — мерно, терпеливо, — как ждут.