Евангелист повёл молодых людей в молитве. Отец не знал, что творится в душе его сына. Но видел, как страстно, с жадностью повторял он за служителем молитву покаяния:
– Отец Небесный! Я прихожу к Тебе в молитве, осознавая свою греховность. Во имя Иисуса Христа прости мне все мои грехи, очисти меня от всякой неправды. Я не хочу жить по-прежнему. Я верю, что Иисус Христос умер за меня на кресте и на третий день воскрес для моего оправдания. Иисус, войди в моё сердце, стань моим Господом и Спасителем. Спасибо Тебе за то, что слышишь мою молитву и принимаешь меня таким, какой я есть. Я прямо сейчас верой принимаю Твоё спасение и Твоё прощение. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь!»
Ребята стояли рядом друг с другом, плечо к плечу, молча. Было видно, что в их душе происходила какая-то невидимая война. Служитель молился за каждого из них. Андрей показался отцу каким-то отрешённым, погружённым в себя.
После собрания они молча шли домой. Каждый думал о своём, но в сердце и отца, и сына незримым колоколом билось одно слово: «Спаситель!»
* * *
Два следующих дня прошли быстро, по-будничному неприметно. Андрей ходил на работу. Вечерами пропадал у телевизора. С родителями не разговаривал. На третий вечер парня долго не было. Отец уже начал волноваться, как услышал звук открывающейся двери. Он вышел встретить сына в коридор и сразу всё понял. Андрей стоял перед ним с неестественной странной улыбкой. На его лице зияли чёрными дырами широкие зрачки глаз. «Он под наркотиком!» – заныло сердце отца.
Он попытался поговорить с Андреем. Парень отмахнулся от него, пошатнувшись, прошёл на кухню. Дрожащими руками начал намазывать масло на кусок хлеба. Как вдруг застыл в необычной для здорового человека позе, запрокинул назад голову. Глаза закатились, побелевшие пальцы рук крепко схватились за край стола. Тело изогнулось в наркотической судороге. Отец в ужасе наблюдал за происходящим. Он, как и Андрей, замер в ужасающем оцепенении. Словно в плохом немом кино, отец в замедленном действии видел, как Андрей встал, взял кружку с чаем и долго стоял, глядя в одну точку. Без движения. В этот самый момент отец понял, что сейчас не время что-либо говорить. Его сын не принадлежит себе. Он – раб своего изменённого сознания. И любые попытки привести его в чувство бессмысленны, просто потому, что он не слышит. Отец с сыном оказались на разных планетах своего существования.
Через какое-то время Андрей, с трудом поднявшись, ушёл в свою комнату. Лёг на диван. Весь вечер отец прислушивался к мучительной тишине квартиры, как вдруг под утро из комнаты сына раздался странный, какой-то животный стон. Супруги бросились к Андрею. Он лежал распластанным на спине и необычно громко храпел, всхлипывая. Отец мгновенно осознал – молодой организм всё ещё борется за жизнь, но счёт идёт на минуты. Парень не приходил в сознание. Родители, обезумев от горя, метались по квартире. Вызвали скорую помощь. Все два часа, пока ехала неотложка, пытались помочь сыну. После осмотра врачом было принято решение о госпитализации. В машине скорой помощи врач обратился к почерневшему от горя отцу: «У нас один шанс из тысячи, чтобы спасти вашего сына!»
В приёмном покое городской наркологической больницы Андрею констатировали клиническую смерть. Отец не мог поверить в происходящее. Как в страшном кинофильме, действия разворачивались вопреки его воле. Парню сделали укол какого-то препарата. Время остановилось. После повторного осмотра, врач громко скомандовал бригаде: «В реанимацию! У нас 5 минут!»
Андрея подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Самостоятельно дышать он уже не мог. Отца отправили домой. В пустой квартире, потрясённый произошедшим, он долго стоял на коленях перед иконой Божьей матери. До самого утра он молил Бога только об одном, чтобы его сын жил!
Через два часа короткого тревожного сна отец позвонил в клинику. «Ваш сын пришёл в себя. Состояние стабильно тяжёлое», – это была самая лучшая новость за последние несколько лет его жизни. Надежда вновь вспыхнула в его душе. Всё будет хорошо…
Он быстро собрался и уже через час стоял у дверей реанимационного отделения больницы. Ему отказали в посещении, но он настоял. Он должен был увидеть сына живым! Накинув халат на плечи, почти бегом он летел по отделению. Стоя у кровати Андрея, он не узнал своего ребёнка. На него смотрел пустым отчуждённым взглядом худой посеревший немолодой человек. Затравленный, испуганный, уставший зверь, попавшийся в западню хищного противника.