– Это… что… как ты сказал? – начала заикаться Лидия.
– У Корделии случился апоплексический удар. – Он произнес эти слова заученно. – Она умерла.
Лидия закрыла рот ладонями и всхлипнула. Мне казалось, что я не совсем здесь присутствую. Мой дух отделился от тела, и я наблюдал за этой сценой как будто со стороны.
Отец продолжал говорить, но я понимал лишь отдельные слова.
Лопнул сосуд… приехали слишком поздно… больница… ничего больше нельзя было сделать.
Его рот шевелился, но слова смешались с жалобными всхлипываниями Лидии. К этому присоединился еще один шум. Учащенное и громкое дыхание.
Я думаю, оно исходило от меня.
Я прижал руку к груди, пытаясь его подавить. Но это не сработало. Я дышал все быстрее, но, кажется, не получал достаточно кислорода. Все те советы, которые я узнал из интернета на случай паники, не помогали. Мое тело переключилось в режим автопилота, и я почувствовал, как на коже проступил холодный пот.
Мама умерла.
Она умерла.
Отец не менялся в лице. Может, это какая-то плохая шутка? В качестве наказания за то, что меня не пригласили в Баллиол.
– Когда? – с трудом произнес я. Кружилась голова. Пол под ногами шатался. Мне нужно было за что-то ухватиться, но я не знал, как приказать дыханию, чтобы оно возобновилось.
Отец смотрел на меня, взгляд его оставался непроницаем.
– В понедельник, во второй половине дня.
Сердце мое! Оно в любой момент могло остановиться или взорваться в грудной клетке. Сперва я не воспринял то, что сказал отец, потому что был слишком занят тем, чтобы не остаться без воздуха в легких. Однако после пары вдохов я осознал значение его слов.
Понедельник, вторая половина дня.
Сегодня среда.
– Погоди, дай сообразить, – прошептал я дрожащим голосом. – У мамы случился инсульт два дня назад, а ты говоришь нам об этом только сейчас?
Не следовало задавать ему этот вопрос. Надо было подойти к сестре и обнять ее. Чтобы вместе поплакать. Но это не показалось хорошей идеей. У меня по-прежнему оставалось такое чувство, что все это на самом деле происходило не со мной – с кем-то другим, кто на время захватил власть над моим телом, а мне только и оставалось, что наблюдать. Беспомощно и непонимающе.
Отец барабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Я не хотел, чтобы вы завалили собеседования.
Я не могу объяснить то, что произошло после этого. Мне в голову как будто ударила молния. В следующий момент я бросился на отца и нанес ему удар кулаком в лицо. Удар был таким сильным, что кресло опрокинулось, отец упал, а я упал на него. Лидия издала пронзительный крик. Что-то разбилось об пол. Мой кулак еще раз обрушился на безразличную физиономию отца. Кровь брызнула из носа, а костяшки в руке захрустели. Повсюду вокруг нас валялись осколки. Мой кулак горел, кровь билась в нем, но я все равно замахнулся для следующего удара.
– Джеймс, прекрати! – завизжала Лидия.
Кто-то схватил меня сзади и оторвал от отца. Я боролся против этой крепкой хватки как дикий зверь. Я хотел поквитаться с отцом. За все.
Отец с помощью Лидии поднялся с пола. Из носа и из разбитой губы текла кровь. Он потрогал лицо и посмотрел на окровавленные ладони. Потом взглянул на Перси.
– Уведите его отсюда, пока он не успокоится.
Перси развернул меня и потащил через холл. Руки его так прочно обхватывали мою грудную клетку, что я не мог сделать ни одного вдоха. Он протащил меня по холлу, при этом мы наткнулись на комод, и снова что-то упало на пол и разбилось. Только снаружи Перси ослабил хватку. Я бросился назад в дом.
– Мистер Бофорт, прекратите, – сказал Перси и потянулся ко мне. Я отшвырнул его руки и толкнул в грудь.
– Прочь с дороги, Перси.
– Нет. – Голос у него был твердым, и пальцы прочно вцепились в ткань моей куртки.
– Он скрыл это от нас. Ты скрыл, – выдавил я. И снова его толкнул. – Моя мать умерла, а ты мне этого даже не сказал. – Слова были на вкус как кислота, и вдруг всюду началось жжение – во рту, в горле, в груди и в глазах. Мир расплылся передо мной. – Моя мать умерла.
Глухая боль стремительно распространилась по телу. Было так больно. Я думал, что не выдержу этого. Я упал на колени и все еще не мог как следует вздохнуть. Надо прекратить это. Я должен заставить эту боль замолчать.
Руки у меня дрожали так сильно, что сползали с форменной куртки Перси. В следующий момент я развернулся и пошел в сторону гаража.
– Мистер Бофорт!
Я отмахнулся. Перси шел за мной следом. Ноги сами привели меня к машине. Я достал из кармана дрожащими руками ключ и распахнул дверцу. В глазах начало темнеть, казалось, в любую секунду я мог упасть. Ну и пусть. Просто все безразлично. Я завел машину. Перси встал прямо перед ней. И на это тоже плевать. Я нажал на педаль газа, и он в последний момент успел отскочить. Я сорвался с места, скрипя шинами, вытирая при этом рукой мокрые от слез щеки.