Руби Белл – просто фантом какой-то.
Я стал листать дальше. И уже просмотрел весь последний год, но все еще не нашел того, что искал. Что бы это ни было. Чем дольше я искал, тем злее становился. Какого черта про нее нет никакой информации?
– Ты что, читаешь Школьный блог? – внезапно спросил Алистер.
Я, уличенный, поднял глаза. Алистер брезгливо смотрел на экран ноутбука. Но когда он увидел, что введено в строке поиска, его лицо вдруг просияло.
– Ах вон оно что.
– И что же?
Он улыбнулся еще шире.
– Если бы я рассказал про это остальным?
Я захлопнул ноутбук.
– Чего тут рассказывать…
Ответ Алистера прервала домработница Мэри, постучавшаяся в дверь. Она принесла обед. Пока она завозила в комнату столик на колесах, я, покачиваясь, встал, чтобы наполнить стакан. Теперь нужно было как-то избавиться от голоса отца в голове и перестать думать о самодовольном лице Руби.
10
Руби
Розовая надпись в ежедневнике словно смеется надо мной. Она напоминает о том, что нужно «спросить у Бофорта насчет костюмов в викторианском стиле». Но мне совсем не хочется с ним разговаривать.
На этой неделе у меня и без того была передозировка Джеймсом Бофортом, и я уже не могла дождаться выходных. С тех пор, как мы выбрали тематику для Хэллоуина, на заседаниях он вел себя крайне бестактно. Либо вставлял отвратительные комментарии, либо полностью игнорировал нас. И мне это было бы безразлично, если бы вчера мы не решили, что на афише должна быть парочка в аутентичных викторианских костюмах. И самый простой вариант быстро, а главное, бесплатно достать такие костюмы – поискать их в огромных архивных закромах фирмы Бофорта.
После заседания мы с Лин бросили жребий, кому просить Джеймса об этом одолжении – и я, естественно, проиграла. С тех пор я все думаю, как бы половчее заговорить с ним об этом. Может быть, просто написать на почту? Тогда не придется просить костюмы у всех на глазах и нарываться на возможное хамство.
Я захлопнула ежедневник и сунула его в рюкзак.
– Можем поменяться, – предложила Лин, закидывая сумку на плечо. Затем взяла наши подносы, чтобы отнести на стойку возврата посуды.
Я прикинула, будет ли лучшей альтернативой для меня выслушивать часовую лекцию Лексингтона о пожарной безопасности.
– Погоди, – сказала Лин, когда мы вышли из столовой и направились к учебному центру. – Я передумала. Не хочу меняться.
– Жаль. А я бы с радостью поменялась.
Кампус утопал в осеннем золотистом свете, и листья на дубах меняли свой цвет на нежно-желтый или темно-красный.
– Да ладно. Не так уж это и страшно.
– И это говорит та, которая завопила «джекпот», прослушав лекцию о противопожарных мерах.
Она смущенно улыбнулась:
– Джеймс просто нестерпимо высокомерный. Я бы ему сказала так: до конца семестра он полноценный член нашей команды. Вот пусть тоже вносит свой вклад. Тем более мы сейчас воплощаем его же собственную идею.
– Да. К сожалению, идея и правда хорошая. – Я приложила школьный пропуск к двери учебного центра, и на ручке загорелся зеленый огонек. Я открыла дверь и пропустила Лин вперед.
Учебный центр – маленькое здание, которое использовалось только старшеклассниками. Сюда приходили, чтобы написать реферат или в спокойной обстановке подготовиться к выпускным экзаменам. Сегодня в одной из учительских состоится первое собрание группы, которая будет готовиться к предстоящему поступлению в Оксфорд.
– О, – тихо заметила Лин, когда мы вошли.
Легок на помине.
В аудитории было двадцать мест, и здесь уже сидели Кешав, Лидия, Алистер, Рэн, Сирил и… Джеймс. Еще пришли две девушки и парень, которых я знала только в лицо, и молодая женщина – по-видимому, наш инструктор. Только она одна с нами поздоровалась.
Я ушла в угол подальше от компании Бофорта. Лин села рядом. Я на автомате достала ежедневник, разноцветные ручки и блокнот, купленный специально для этих занятий. Раскладывая принадлежности на столе – а все они должны лежать параллельно его краю, – я старательно делала вид, что высокомерной компании богатеев здесь нет. Я не хочу иметь ничего общего с Джеймсом, а с его друзьями и подавно. Но от мысли, что при поступлении обязательно придется конкурировать с такими, как он, с людьми из очень богатых семей, в которых все поколения учились в Оксфорде, мне стало плохо.