- Чего это я должен слова подбирать из-за какой-то простолюдинки? - искренне удивился лысый. - Мы против дискриминации, но ты-то корону сними!
Я потрясённо открыла рот, словно выброшенная на берег рыба, судорожно ловя воздух губами. Не могу подобрать нужного ответа наглому монаху, что состроил лицо победителя. Вельян шагнул навстречу к монаху, что-то тихонько шепнул ему, отчего тот скорчил недовольную морду и молча ушёл за конюшню. Мы остались вдвоём.
- Он стал монахом против воли. - внезапное признание заставило вздрогнуть, совсем не ожидала, что он заведёт со мной разговор. - Порой ведёт себя слишком нагло. Не злись на него, он только учится жить заново.
- Разве стать монахом так уж и плохо? - шепчу едва разборчивое, отчего-то тушуясь.
- Не знаю. Не отвечу. - отрезал Вельян, на что я быстро прикусила язык.
Мы ждали Чайя в полной тишине. Не знаю о чём думал монах с тряпкой на голове, но я не могла найти себе место рядом с ним. Мне резко стало стыдно за все эти неприятные ситуации. Что же этим хотел мне показать старейшина? То, что я ничего не могу сделать? Ему удалось. Для него не составило труда поставить меня в ужасное положение. А если монахи подумали о том, что я легкодоступна? Чёрт подери! Вдруг подумали именно об этом?
- Я слышу грязные ругательства в твоей голове. - вдруг говорит Вельян, отчего я испуганно дёргаюсь, ошарашенно прикрывая рот руками.
- Как такое возможно? - немного отхожу от высокого мужчины, недоверчиво прищуриваясь.
- По лицу могу сказать, когда ругательства хотят сорваться с твоих уст. Брови возмущенно подскакивают, затем кривишь губы, а потом закатываешь глаза и звонко цокаешь языком. Слишком очевидно.
- Так вы не умеете читать мысли? - приподнимаю брови в вопросе.
- Конечно же, нет. - с его уст сорвалось что-то схожее со смешком.
Мы вновь замолчали, в ожидании другого монаха. Мужчина выглядел так, словно ему совершенно безразлично моё присутствие, отчего я нервно кусала губы. Этот монах вызывал во мне интерес, такой тёмный и неправильный, что я вечно прятала глаза вниз. Он не похож на других мужчин, смотрит на меня так, словно на личность, а не на красивую плоть. Это вводит в ступор.
- Почему вы взяли меня с собой? - не выдерживаю тишины.
- Пожалел. - громкое откровение болезненно бьёт по вискам.
Я заткнулась, глазами судорожно бегая по земле. И голос мой сразу же охрип, из-за чего я сглотнула болезненный ком в горле. Благодарность на острой грани обиды. Чувствую себя до безумия жалкой, но осознание того, что это так и есть на самом деле, разъедает душу насквозь. Пожалел, наверное, мне стоит быть благодарной ему.
Я ни на что не способна, ничего не умею и рта открыть боюсь, зная, что из-за чертова лица с лёгкостью могу попасть в публичный дом. Если монахи — это мой единственный выход выбраться из паутины вечного страха, то я с радостью сгину с ними в пути. Лучше пусть меня убьёт император, чем я попаду в руки старых извращенцев, я с радостью пойду на корм демонам, чем буду прислуживать мужчинам в красных стенах. Я готова сбежать, ведь иного шанса у меня не будет. Боюсь повторить судьбу покойной подруги.
- Залезайте в повозку. - вдруг раздался громкий голос Чайя. - Шевели своими короткими ножками, ночь совсем скоро наступит.
Я подняла глаза на монаха, что уже сидел на повозке, управляя тремя лошадями. Лысый кивнул мне головой, чтобы я обошла небольшую повозку. Послушно обхожу, с опаской рассматривая. Вельян подаёт мне руку, дабы я забралась в повозку, отчего я лишь киваю, забираясь в небольшое помещение с его помощью.
Мужчина залез следом за мной.
Глава 12
Я губами спускаюсь по тонкой шее, ты на меня зла не держи.
На тебе совсем нет лица. Тряпки на теле промокли.
Я откушу тебе шаловливую руку, что посмела меня остановить.
Не пытайся выбраться из нашего дьявольского круга.
Ты молишься? Зря.
Моё громкое молчание пробило тишину в деревянной повозке. До судорог в теле хотелось завалить монахов бесконечными вопросами, но я сдержалась, чувствуя себя максимально некомфортно в компании незнакомых мужчин. Тень угрозы нависла надо мной, словно чертово проклятье. Меня пугает то, что многие мужчины были без ума от моей красоты. Слишком самоуверенно, но и правду не скроешь за занавесом стеснения. Я вижу в мужчинах прямую угрозу. Любопытство было настолько губительным, что едва ли не проиграло тихой робости, но второе оказалось сильнее.