Монахи через раз переговаривались между собой о неровной дороге, тёмном небе и ярких звёздах. Неловкость между мной и ними образовалась ощутимым шаром, к которому буквально можно было прикоснуться и больно обжечься.
Черт, слишком не по себе. Мне отчего-то неловко.
Тоска могла бы отвлечь меня, но я не хотела думать о прошлом. Слишком больно вспоминать лица, что не забыты. А я бы не хотела вообще думать о них, не хочу впасть в отчаяние, но мысли только о том, что мёртвые не дышат.
- Язык проглотила? Такая наглая, а сейчас резко замолчала. - неожиданно раздался колкий голос Чайя, отчего я вздрогнула от удивления. - Заснула что-ли? Или проголодалась?
- Нет, что вы, господин? Я просто немного устала. - не могу сдержать доли язвительности в своём ответе, отчего лысый монах едва слышно прыснул.
- Если нужно будет остановиться, то останавливаться я не буду принципиально. - не без удовольствия протянул монах, на что мои брови взлетели вверх.
Ничего не отвечаю, спиной облокачиваясь об деревянную стену. Возмущённо фыркаю себе под нос, поражаясь наглости лысого. Серьёзно? Как это по-детски!
Монах казался таким до истомы неправильным, что я едва ли могла подобрать нужных слов для разговора с ним. Чайя напоминал собой обычного паренька, нет, даже мальчишку, который вот-вот откусит пальцы своими острыми зубами и зацепит ядовитым языком.
Бабушка как-то рассказывала нам с Аи о том, что монахи не такие уж и святые. Все мы носим маски, чтобы удержать хоть кроху власти. Кто-то прикрывается верой, чтобы надурить простой люд, а кто-то усердно замаливает грехи, в слепой надежде на то, что Боги всё простят. И это меня пугало, мне не понятна мысль, что их Боги всё им прощают. Это странно, для меня это дико.
Я не знала, что монахи бывают такими наглыми. Хотя, откуда же мне знать, если я впервые за девятнадцать лет встречаю монахов? Всё что я знаю — это лишь грязные сплетни. Во мне нет веры в Богов, для меня больше существует вероятность того, что демон проглотит мою печень, чем Боги позволят мне жить счастливо, поэтому и монахи соответствующие попались на моём пути? Сложно осознать, что я чувствую из-за этого своеобразного побега из ловушки, что величалась деревней.
Дерьмо. Я не знаю, чего хочу. Дерьмо!
- Ругаешься, Джиао. - внезапно раздался слегка хрипловатый голос, отчего я мгновенно подняла глаза на мужчину, что сидел напротив меня. - По лицу вижу. Опять сердишься.
Я невольно замерла, пристально глядя на покрытого тканью монаха. В нём есть что-то необычное, определённо. Он шустро цепляет взгляд, приковывает внимание к своему могучему силуэту. В полумраке повозки, закрытое тканью лицо, казалось мне по-сумасшедше привлекательным. Странная дрожь в руках была неправильной, но моё тело всё же пылко реагировало на каждый взгляд этого таинственного монаха.
Что же со мной творит его тяжёлый взгляд, который я постоянно чувствовала на своём лице?
Что происходит в моей голове, когда я понимаю то, что он смотрит на меня?
Что с нами? Это ли называют любовью с первого взгляда? А может аморальной похотью?
Меня сжирает интерес, я хочу залезть ему в голову.
- Вам нельзя снимать эту тряпку с лица? - вырывается тихий вопрос, отчего я поспешно прикрываю руками рот, невольно округляя свои карие глаза. Сама от себя не ожидала такой немыслимой наглости. - Извините! Я не хотела этого спрашивать!
- Вуаль. - мягко исправил меня монах. - Это не просто тряпка.
- Зачем же она вам? Эта... вуаль. - я слегка поддаюсь ближе к мужчине, словно заколдованная.
Внимательно наблюдаю за тем, как ткань на его голове едва заметно шевелится в области губ, когда горячий поток ветра срывается с уст Вельяна короткими словами. Мне нравится это ощущение его глаз на себе, казалось, что он смотрит нежно, до безумия тепло. На меня впервые мужчина так смотрит, и это легко вводит в заблуждение. Мы друг другу не пара, разбитое притяжение обманчиво. Я либо стану его погибелью, либо убью сама.