– Это камень в мой огород? – спросила уныло Алина.
– Да нет же, нет. Ты была слишком далеко, скорее это камень в огород твоей матери, уж прости меня. Многие занимаются бизнесом, но далеко не всякий предприниматель садится на скамью подсудимых. Она должна была предусмотреть последствия и не оставлять Веронику одну.
– Допустим, я согласна с тобой – и что?
– Видишь ли, не может быть, чтоб жена Севастьяна воспользовалась чужим именем, зная, что настоящая Вероника живет и здравствует в том же городе, свободно гуляет по нему, учится в институте. Неужели ты считаешь, что она с потолка взяла ее имя? А как объяснишь, что у нее оказались свидетельство о рождении, диплом, грамоты Вероники? Забрала – это слишком мягко звучит. Причем, жена Севастьяна не училась в институте. А откуда она узнала о тебе? Так вот, Алина, вывод напрашивается один: твоя сестра сама отдала ей документы. Следовательно, обе Вероники заодно. Вот такая у меня точка зрения.
– А «спаси меня»? Это что было?
Алина не хотела расставаться с мыслью, что ее сестра стала жертвой подлого заговора. А Денис, напротив, все больше склонялся к этой версии.
– Когда она это написала? Полгода назад? Почему не раньше? А теперь скажи, когда жена Севы забрала диплом?
– Два года назад?
– Не раньше, – удовлетворенно кивнул Денис. – Почему же она в то же время не избавилась от Вероники, если предположить, что твою сестру где-то держат? Нет, Алина, у двух Вероник крепкий альянс и хитро спланированная акция, но какую цель она имеет, не берусь угадывать. Для меня более-менее ясно одно: что-то у них не получилось, произошел сбой, возможно, твой приезд им помешал.
Глаза Алины заволокли слезы, они покатились по щекам быстро, одна за другой.
– Но почему? За что? – выдавила она.
Денис пожалел о сказанном. Его безжалостные слова причинили боль Алине, она этого не заслужила. Хотя кто знает точно, что лучше: открыть глаза и смотреть правде в лицо, или витать в облаках? Он притянул Алину к себе, но не находил слов утешения.
– Возможно это месть. Существует категория людей, которые не терпят успешных, богатых, да просто умных. Они считают, что этим людям незаслуженно повезло, самые отчаянные из них пытаются исправить якобы ошибку судьбы. И методы избирают подлые и жестокие. Знаешь, в чем парадокс ситуации с двумя Верониками? Все сделано потрясающе глупо, и в то же время чувствуется расчетливый ум. Не плачь, Алина, я ведь могу ошибаться, – наконец-то нашел он способ утешить ее.
О, как подействовала на нее последняя фраза! Подняв заплаканное лицо, Алина с надеждой спросила:
– У тебя есть и другие мысли?
– Лгать не буду, пока нет, – вытирая большими пальцами мокрые дорожки на ее щеках, сказал Денис. – Но у нас есть Макар, ты только верь ему.
– Макар растерян не меньше меня и тебя.
– Все равно верь. Макар разберется…
Он долго ждал, когда сможет сказать себе: можно. Этот момент просто надо почувствовать и не дай бог его упустить, другого может не наступить, потом о нем пожалеешь. Еще сомневаясь, Денис чуть-чуть приблизил лицо к лицу Алины, она не шелохнулась, не отодвинулась, не опустила голову, что было бы равносильно отказу. И он бы понял, настаивать не стал бы. Но сейчас, очевидно, пришел тот миг, когда их стремления совпали. У Алины возникла необходимость в буквальной защите, которую дает мужчина, его обнимающие руки, обещающие губы. А ему нужна была она потому, что это она. И ушло стеснение, какое бывает при первой близости у людей с большими требованиями к себе и окружающим. Пришло обоюдное понимание, что есть настоящее, оно сильнее навалившегося хаоса, который рано или поздно развеется. Может, завтра будет все по-другому, но сейчас казалось – надо именно так: любить – это очень просто, гораздо сложнее ненавидеть.
А Макар в то же самое время спорил с самим собой, или с галюником. Больше-то было не с кем. Но в нынешнем общении его не устраивал тон второго Макара – унизительный, с подковырками.
– Вот-вот, бесишься! Ишь, привык на коне скакать. А в данном случае извилинами надо шевелить.
– Что ж ты не подскажешь, какую извилину подключить? – желчно спросил его Макар и, размахивая руками, как мельничными крыльями, припомнил: – «Я умнее! Без меня ты ноль!» Я ноль, я? А ты тогда что?
– Не пыли. Тебе не попадалось по-настоящему сложных дел, поэтому сейчас ты раскис. Безнадежных ситуаций не бывает. У тебя достаточно зацепок, распорядись ими разумно. Так и быть, подсказываю. Первая зацепка: старуха, убитая в подворотне. Вторая: институтская анкета, вдруг повезет, и ты нащупаешь ниточку. Третья: Ида…
– Ида! – взвился Макар. – Вождь краснорожих Костик видел голубой рукав за углом дома Иды. Видел как раз тогда, когда Иду задушили. А в голубом пальто была фальшивая Вероника. В связи с новыми фактами я не берусь утверждать, что она не имеет отношения к убийству. И сообщника у нее не было, потому что была сообщница. И есть.