– Макар, я обдумал свой план, он беспроигрышный, поверь.
– Говори.
– Не по телефону. Приезжай на полчаса. Я должен еще кое-что тебе рассказать.
– Ладно, жди, – процедил Макар, бросил трубку, завел мотор и… ударился носом в ржавый столбик, от которого протянули веревку до второго столбика и сушили на ней белье! – Ай, черт!
Вышел из машины поглядеть на ущерб. Фара цела. Вмятина рядом с фарой была небольшая, но это вмятина на чужой машине, между прочим, на иномарке.
– Черт! – психанул Макар. – Денис не обрадуется. Ну, Севастьян, если твой план липа, если ты заманиваешь меня, чтоб излить душу, я тебя урою!
– Только не рычи, а выслушай, – упредительно выставил ладони Севастьян, увидев свирепую физиономию Макара.
– Давай трави, что ты придумал.
Макар погрузился в мягкое кресло, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Севастьян присел напротив и начал с вопроса:
– В меня стреляла Вероника?
– Откуда мне это известно! – пожал плечами Макар.
– Не юли. Ты так думаешь, я знаю. Поэтому! – Он подскочил и заходил вокруг Макара, которому пришлось вертеть головой, будто она у него на шарнирах. – Я знаю, как ее выманить.
– Да? – скептически произнес Макар. – И как же?
– Она хочет меня убить, так? Мое предложение: давай будем ездить в моей машине… я уже заменил стекла… За нами должен следовать автомобиль с милицией. Расходы я беру на себя. Вероника попытается еще раз меня убить, они ее возьмут…
– Если б она хотела тебя убить, думаю, пришла бы, когда ты заезжал во двор.
– Она не успела, – возразил Севастьян. – Я очень быстро въехал. Слушай, а выстрелить в человека, который был ближе мамы родной, легко?
– Не уверен, – честно признался Макар. – Но люди разные.
– Вот именно! Думаю, ей непросто было стрелять в меня, тем не менее, она выстрелила. Макар, а можно поставить мои телефоны на прослушку?
Макар не встречался с подобной просьбой, произнесенной застенчивым тоном, будто просил о чем-то неприличном. Обычно, если гражданин узнает, что его телефоны прослушивают – мгновенно раздует скандал: как посмели, это нарушение закона, я имею право на личную жизнь. Хотя, что скрывать, если ты не замазан? Лицо Макара было красноречивее всех слов, Севастьян понял.
– Мне звонил мужчина. Рано утром. Сказал, чтоб я прекратил поиски жены.
– А ты бы сказал ему, что от тебя это уже не зависит.
– Думаешь, я от страха немым стал? – оскорбился Севастьян.
– И что он?
– Ответил гудками. Как считаешь, надо мои телефоны прослушивать?
Да-да, была мысль, что Веронике кто-то помогает, потом она отошла на задний план ввиду новых обстоятельств, потом и вовсе забылась как несущественная. После выстрелов Макар снова подумал о сообщнике Вероники. Третий раз вернулась эта мысль. Получается, Макар ходит по кругу – это уже похоже на диагноз. Макар сказал:
– В ближайшее время он вряд ли позвонит, сначала каким-то образом выяснит, послушался ты его или нет.
– А потом что? Ну, когда выяснит, что поиски Вероник продолжаются?
– Либо еще раз позвонит, либо что-то предпримет. Не переживай, организуем прослушку.
Севастьян удовлетворенно кивнул, задумался и произнес, вернувшись к жене:
– Не хотела, говоришь? Зачем тогда ей в меня стрелять?
– Когда поймаю ее, у нее и спросишь.
– Но, Макар, надо же что-то делать!
– Хочешь дело? Вези меня в поселок Первомайский.
– Зачем? Это же у черта на куличках.
Всех этих лириков-невротиков не обязательно посвящать в тонкости, а то, не приведи бог, сдвинутся, Макар отговорился:
– Много вопросов, Севастьян. Так надо.
– Сейчас везти? Но… я немного выпил…
– Вижу.
– Совсем немного. Мне приходилось водить машину подшофе, я неплохо справлялся… Короче, за дорогу проветрюсь. Едем.
– Нет уж, нет уж, мне жить пока не надоело. Сиди дома и не беспокой меня по пустякам.
– Разве мое предложение пустяки? – разгорячился Севастьян. – Думаешь, мне не страшно стать мишенью? Я не такой храбрый, как может показаться, мне понадобилось время, чтобы принять решение… И я согласен с завтрашнего дня сутками кататься по городу, пока она не объявится. Другого пути нет. Ты не найдешь ее. Как можно найти человека в городе, где живут сотни тысяч людей?