Я не видела лиц своих мучителей, но я запомнила голоса. Каждого из них, до последней нотки, до хрипотцы, до едва шепелявивших звуков.
Сама я молчала, я не проронила ни слова, не закричала, и это их злило.
Мои мучители пытались разговаривать, неоднократно призывали меня к ответу, даже предлагали в обмен на мою свободу какой-то рабский контракт.
Но ответ всегда был один-звенящая тишина.
Сегодня, примерно ранним утром, ко мне пришёл один из моих трех палачей. Сопровождал его, судя по скрипящем интонациям в голосе, сам Зицинг, тот самый с виду добродушный старик.
Он приходил ко мне только раз после того, как перерезал горло в самом начале, и принёс с собой самую сильную боль. В его присутствии мне воткнули иглу в шею, насквозь протаранив её.
Даже воспоминания о тех нескольких мгновениях лютой боли, заставляют мой рассудок помутиться.
Помню, каково было моё удивление, когда я осознала, что после извлечения иглы не умерла. Мне перевязали шею и ушли, на последок сказав, что я на удивления крепкая девушка.
Зицинг неспроста пришёл, чувствую, сегодня все закончится. Вот только чем?
Шаркающие шаги приблизились ко мне, сидящей на стуле. Холодная шершавая рука прикоснулась к подбородку, впиваясь в него пальцами, и вынудила задрать голову.
Я затуманенным, но очень злым взором, увидела его: старого деда, который был правителем самой старой империи, был Балансисом.
Белый балахон не вязался с его действиями. Его должны носить несущие в наш мир добро, а никак не такие монстры, жаждущие власти и встрече с богинями.
-Ах, бедное дитя. Какое плачевное состояние,-слащава-добрым голоском пропел он и покачал головой.
Мне захотелось плюнуть ему в лицо, жаль я сидела слишком далеко.
-Зачем же довела себя до него? -Риторический вопрос повис в воздухе и полоснул по моим нервам.
Столько сарказма в голосе я ещё никогда не слышала. Как вообще у этого деда получилось совместить сочувствие и издевательские нотки?
Я попыталась было выдернуть свой подбородок из захвата, однако сильная хватка пальцев не дала мне этого сделать. Наоборот, я, видимо, вынудила его сжать руку сильнее, впиваясь ногтями в кожу.
-Но ничего, сегодня все закончиться. Твоим мучениям придёт конец, несговорчивая Силаэль. -Последнее слово он будто просмаковал, наслаждаясь только ему ведомым деликатесом.
Псих. Сразу видно. Ещё и садист. Не гнушающийся и наслаждающийся чужой болью, ведомый своей целью.
Ещё и диалог сам с собой ведёт.
Говорю же, псих!
-Можешь приступать. -Велел Балансис, отходя от меня в сторону и скрещивая руки в странной ложкообразной фигуре, молчаливому мужчине в белой маске.
-Сегодня богини однозначно придут ко мне. -Вдруг расхохотался дед, а потом, за секунду успокоившись, начал что-то читать на незнакомом мне надрывном языке.
Приближение мужчины в маске с ножом на перевес я наблюдала обреченно.
Чего быть, того не миновать-так вроде?
Но все равно, стоило мужчине присесть передо мной на колени и силой мысли заставить воспламениться нож, тем самым раскалив его, я захлебнулась в собственном страхе, неожиданно ярко вспыхнувшем во мне. Обрывистые вздохи-выдохи вырвались из груди непроизвольно.
Все чувства, которые я последнее время словно бюы постепенно теряла, или, может быть, наоборот, обретала, вернулись в момент, хороня меня под своей неприподъемной тяжестью.
Когда нож прикоснулся к моему запястью, разрезая его и пуская кровь, я уже захлебнулась в боли. Даже страх ушёл на задний фон.
Нож в руках мужчины резал кожу словно масло, окропляя пол каплями крови. Действиям мужчины вторил надрывный голос Балансиса, не прерывающийся ни на секунду.
Каждый новый порез-новая доза боли, сводящая с ума, уничтожающая все барьеры в моей голове.
Я в своей жизни многое повидала, многое пережила, но никогда не сталкивалась с таким. Никогда не испытывала похожего.
Мужчина изрезал правую руку, потом правую ногу, потом перешёл к левой, располосовал живот и грудь, вырезая непонятные узоры, и перешёл к правой руке, особо сильно надавливая на лезвие.
И тут я сломалась. Я закричала, за несколько десятков секунд срываясь до хрипа.
Плывущим взглядом я увидела, как моя собственная кровь, залившая весь пол, преобразуется в ручейки и стекается куда-то.
Когда все это закончиться? Сколько ещё терпеть? Я не могу больше, не могу… Пусть это все закончиться! Пусть придет та волна силы, что накрывала меня в самые неподходящие моменты!
Лезвие подобралось к изгибу локтя и медленно прошлось по нему - я снова закричала.