Главный закон, который объясняют на самом первом занятии в академии гласит: «Призывать существ из бессмертных миров запрещено». Это табу. Таким могущественные расы, как эльфы, могут одним желанием стереть с лица земли целое государство. Они близки к природе, и та откликается на их страхи и сомнения, на гнев и разочарование. Они сами не желают разрушений, но стихии приходят к ним на помощь даже против воли.
Однако легенды гласят, что если подчинить эльфа своей воле, он станет покорным рабом, и вся его сила перейдет к победителю. Для ритуала нужна жертва, с которой эльф окажется связанным. Я знаю это, потому что сразу же пошла в библиотеку после занятия и начала искать, кто же такие эти эльфы, где они обитают и почему с ними никак нельзя познакомиться.
Вот, исполнилась мечта: я познакомилась с эльфом. Малыш, похоже, оказался втянут в ритуал, испугался и призвал огонь на своих обидчиков. Меня вот только пожалел, неизвестно почему. Я еще раз посмотрела на пепел, лежащий совсем рядом и с трудом сдержала тошноту. Перевела взгляд на малыша и тяжело вздохнула. Не следует ему знать о том, что это сделал именно он, зачем ребенку такая травма. Нужно только решить, как вернуть его обратно.
- Да ты не бойся! - вдруг протянул эльфенок. - Те мерзкие люди, что колдовали здесь, не причинят тебе вреда. Я выгнал их отсюда и стер память, они даже не вспомнят, что хотели тебе навредить.
Я всхлипнула и удивленно посмотрела на малыша: так он пришел мне на помощь, потому что думал, что меня тут обижают. Неужели он даже не понял, что находится в большой опасности.
- Спасибо тебе, ты такой молодец, что спас меня, - тепло улыбнулась я и снова потрепала ребенка по макушке. Малыш так льнул к моим рукам, что я никак не могла удержаться. - Но тебе здесь больше нельзя оставаться. Со мной все будет в порядке, я вернусь в комнату и никому ничего не скажу. Но если тебя тут заметят, будет очень-очень плохо.
- Я понимаю это, - важно кивнул эльфенок. - Нам нельзя сюда приходить, потому что люди нам не рады. Но я пока не могу вернуться, потому что слишком устал. Вот отдохну и сразу же пойду домой, пока папа не стал волноваться.
Эльфенок сладко потянулся и зевнул. Его глаза смотрели на меня совсем сонно, и я поняла, что не могу оставить малыша здесь.
- Мириэль, - я сама не верила своим словам, но все же они вырывались из моих уст, - если ты пообещаешь мне вести себя тихо, я отведу тебя в свою комнату. Там ты сможешь поспать и набраться сил. Только тебе нужно вести себя тихо-тихо.
- Как мышка? - тут же оживился эльфенок.
- Еще тише, - улыбнулась я и подхватила малышка на руки.
Он пискнул, рассмеялся и обнял меня обеими ручонками за шею. Эльф оказался таким легким, что я почти не чувствовала его веса. Я осторожно выбралась из подвала и прикрыла за собой дверь. Внимательно огляделась по сторонам. Даже если Мириэль сказал, что все участники ритуала оказались без памяти за пределами этого места, никто все равно не должен был знать, что я здесь.
На улице давно стемнело, и я начала медленно красться к общежитию. Сердце у меня билось отчаянно, но любопытное сопение эльфенка над ухом придавало сил. Прячась за кустами и деревьями, я все же обогнула общежитие и приотворила маленькую дверцу черного хода. Теперь я даже радовалась, что со мной никто не разговаривал: боясь ходить через центральные двери, я нашла этот выход, где никто меня не замечал.
Оказавшись перед своей комнатой, я укутала эльфенка в свою накидку, чтобы никто не мог разглядеть его ушки, а затем заглянула в свою комнату. Там никого не было, и я шмыгнула внутрь, затаскивая эльфенка с собой. Лишь закрыв двери, я поняла, как страшно мне было все это время.
- Давай, забирайся, - я заботливо постелила малышу чистое белье и отогнула краешек одеяла.
Он тут же запрыгнул в кровать и свернулся уютным клубочком, трогательно подложив ладошки под щеку. Я подоткнула одеяло и села рядом. Мне предстояло прислушиваться к каждому шороху, чтобы вовремя спрятать эльфенка за ворохом своих вещей.
- Мммм... Мне так давно никто не подтыкал одеялко, - доверчиво сказал малыш и потянулся макушкой к моей руке. Я снова пригладила светлые прядки.
- Почему, малыш, ты же такой хороший ребенок? - спросила я, не понимая, как можно было оставлять такое чудесное создание без родительской любви.