Вечер перетек в ночь, а они все сидели, болтали о разных глупостях вроде фильмов, книг и прочей ерунды. Антон слушал рассказ Арсения о какой-то видеоигре и отчаянно желал, чтобы никакого ПОРОКа не было, чтобы они просто сидели на крыше, пили шипучую колу и глядели в темно-синее небо, усеянное каплями звезд. Все остальное тогда стало таким неважным, тусклым.
— Так не хочется никуда отсюда уходить, — сказал Антон, с тоской глядя вперед. Арсений усмехнулся.
— Мы не можем сидеть здесь вечно, — отозвался он, и захрустел чипсами. Антон только вздохнул.
— Ты не знаешь, куда тебя переводят? — спросил Антон. Арсений отрицательно помотал головой.
— Ничего толком не сказали, да и какая разница? — пожал плечами Арсений, — Для ПОРОКа мы не более чем материал для исследований, с нами считаться не нужно.
— Но мы ведь не просто материал для исследований, — тихо сказал Антон. Арсений повернулся к нему и улыбнулся.
— Верно, Антошка.
А потом был поцелуй. Короткий, мимолетный, но для Антона он растянулся на долгие мгновения. Он замер, остолбенел, однако Арсения, казалось, это совсем не волновало. Губы его были мягкие и на них остались мелкие крошки чипсов. В животе словно взрывались сотни маленьких пузырьков, и Антон не знал, был ли тому причиной литр выпитой газировки или что-то другое. Пальцы Арсения как-то незаметно оказались в волосах Антона, оттягивая его голову назад. Антон издал глухой стон, подаваясь ближе к Арсению, и…
Все закончилось. Арсений отстранился назад, отпуская волосы Антона. Тот тяжело дышал, а его ладони сжимали тонкую футболку Арсения. Никто из парней не решился нарушить повисшее молчание. Они так и заснули на крыше — Арсений примостился головой на плече Антона, а тот откинулся назад, опираясь на каменную стену, за которой крылась лестница вниз.
Утром Антон проснулся в одиночестве.
***
Тонкая игла легко проткнула кожу, присосалась к бледно-голубой вене, принимаясь выкачивать оттуда кровь. Антон лишь поморщился, чувствуя, как конечность начинает неметь от наложенного жгута.
— Потерпи, Тох, — Паша опустился рядом, внимательно следя, как густая кровь наполняет колбу. — Понимаю, эти анализы уже в одном месте, но перед отправкой так всегда.
— Куда меня отправляют? — поинтересовался Антон, прикрывая глаза и поудобнее устраиваясь на кушетке. В процедурной было тихо, пахло медицинским спиртом и тянуло жаром из приоткрытого окна.
— Как тебе сказать… — Паша явно замялся, пытаясь подобрать слова. — Это что-то вроде экспериментальной базы. Для того, чтобы ваш иммунитет запустился, необходимо подстегнуть его стрессовой ситуацией. Иммунов отправляют в специально созданные условия, крепят датчики, наблюдают с воздуха, фиксируют любые реакции организма — муторная хрень, короче.
— Ясно, — Антон сел, придерживая свободной рукой ватку со спиртом на месте прокола и наблюдая, как Паша, закрыв наполненную колбу крышкой, ставит ее в специальную подставку. Закрыв шкаф, где стояли остальные образцы, лаборант упал рядом с Антоном и вытащил из кармана пачку сигарет.
— Я закурю, не против? — Антон лишь кивнул. Паша щелкнул зажигалкой, и скоро по комнате поплыл сизый дым. Сделав пару затяжек, тот протянул сигарету Антону. Он не отказался, с наслаждением вдыхая горечь табачного дыма.
— Видишь ли, в чем вся проблема, — начал Паша, забрав сигарету обратно, — эта самая база, по сути, никем не контролируется. Да, за ней ведется наблюдение, туда доставляются припасы и новые подопытные, но на самом деле тотального контроля, как на остальных базах ПОРОКа, нет. Если испытуемые взбрыкнут — очень может быть, что их не удержат.
— Там нет охраны? — недоуменно покосился на лаборанта Антон. Паша хмыкнул.
— Есть, но это вовсе не суровые парни с дубинками и электрошокерами. Это как механизированные роботы, которыми даже не управляют. У них только набор команд, и их вполне возможно одолеть. Если знать, куда бить, конечно.
— И почему ты мне это говоришь? — Антон нахмурился. Паша косо взглянул на него, и затушил сигарету о край лабораторного стола.
— Просто мне до невозможного осточертело торчать тут. Если испытуемые вырвутся, то всех работников начнут экстренно эвакуировать на другие базы, и я успею слинять под шумок. Надеюсь, ты сможешь вспомнить мои слова, чувак.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе сотрут память, — Паша криво ухмыльнулся. — Никого не отправят в Лабиринт со знанием происходящего. Исследовательская база — всего лишь начало. Для последующих экспериментов необходимо привить вам кое-какие убеждения, чтобы вы послушненькими овцами с восторженными воплями отправились прямиком на свою смерть. Лекарство давным-давно нашли. Оно — в крови иммунов, и чтобы его получить, можно просто выкачать из них всю кровь, до последней капли. И плевать на последствия.
***
Пробуждение было мерзким. Адски болело тело, конечности, почему-то, были зафиксированы, а глаза никак не удавалось открыть. Он все не мог понять, где находится. «Странно», — пронеслось в его голове, — «разве я не должен быть мертв?»
Со стоном Антон подался вперед и открыл глаза. Над ним нависла деревянная крыша, что наводило на вполне закономерную мысль — он в Глэйде. Вот только почему? Он помнил, как они с Арсением были в Лабиринте, наткнулись на гривера, принялись убегать, а потом он обнаружил, что его ужалили. Помнил, как отказывался возвращаться, а потом — темнота. Кажется, Арсений вырубил его.
Арсений… Яд гриверов, похоже, обладал свойством возвращать отнятую память. Не полностью — Антон не смог вспомнить и половину своей жизни, лишь то, что провел в ПОРОКе — однако факт оставался фактом. И почему он все-таки жив? Откуда в Глэйде взялось лекарство? Раньше его точно не было, Антон был уверен — Бена потому и изгнали — но что изменилось за последние… Сколько он тут лежит? И где он?
Повернув голову, он обвел взглядом полутемный навес. Похоже, он здесь никогда не был, поскольку не мог вспомнить что это. Явно не Берлога, а в остальном из цельных построек лишь Скотобойня и Больница. Выходит, он в Больнице — на Скотобойне ему делать нечего. Пришлось поднапрячься, чтобы перевернуть голову на другую сторону, и только тогда он заметил фигуру, лежащую на соседней койке.
— Эй, — позвал он хриплым полушепотом. Горло царапнула наждачка — дико хотелось пить. Человек, лежащий рядом, пошевелился, и приподнял голову с тонкой подушки. В ту же секунду он оказался рядом с Антоном.
— Эй, — тихим шепотом отозвался Арсений, словно не веря, что Антон очнулся.
Спохватившись, Арсений принялся расстегивать ремни, которыми Антона привязали к койке. Парень благодарно вздохнул, когда почувствовал, что вновь может шевелить конечностями, и облизнул сухие губы.
— Ты как? — все так же тихо спросил Арсений. Антон оперся локтями на койку, пытаясь приподняться, но со стоном рухнул вниз.
— Сколько я здесь? — поинтересовался он в ответ, прикрывая глаза.
— Здесь — чуть больше суток. Мы вышли в Лабиринт два дня назад, вернулись на следующее утро.
— Почему я жив? Где вы взяли лекарство? — спросил Антон, садясь на койке с помощью Арсения. Тот вздохнул.
— Это долгая история. Как ты? — вновь встревожено взглянул на него Арсений.
— Дико хочу пить. Тело совсем не слушается, а в остальном — как человек, переживший нападение гривера. — Арсений слабо усмехнулся на его слова.
Повисла тишина. Антон старался привести мысли в порядок, соединить две личности — Антона из ПОРОКа и Антона из Глэйда. Отличий в них, казалось, было совсем немного, однако он сейчас не являлся ни первым Антоном, ни вторым, скорее чем-то средним. У него был багаж неполных воспоминаний с прошлой жизни, до Лабиринта, и был опыт, полученный здесь. Теперь он понял, что имел в виду Паша — Глэйдеры действительно могли справиться с гриверами, если бы не попрятались трусливо за высокими стенами Глэйда. Что безликие машины могли противопоставить куче парней? Гривер прошел мимо, стоило только Арсению и Антону укрыться под плющом. Если бы Глэйдеры захотели — давно бы ушли. Вот только кто на это решится?