Их понемногу оттесняли к каменной стене, которая уже полностью ушла вверх, открыв зияющий проем предполагаемой двери. Чак с Терезой кинулись туда, а парни продолжали отражать нападки гриверов. В какой-то момент рядом с Антоном оказался Сережа с поцарапанной щекой, и отчаянным весельем в глазах. Он знал это веселье — такой уж у Сереги был характер, тот все воспринимал как развлечение. Кажется, Сережа сказал что-то, но в тот момент Антон не слышал даже своего дыхания.
— Тут код! Восемь цифр! — разнесся над площадкой истеричный вскрик Терезы, штопором вонзившийся в уши Антона. Разгадка пришла быстро, и он уже собирался прокричать «секции» ей в ответ, однако Томас успел первым.
И тогда гривер своей клешней выбил из рук Арсения оружие, опрокидывая Стража Бегунов на каменную плиту, и навис сверху. Это был единственный выживший гривер, и все вместе они бы легко с ним справились, но в тот момент всех словно охватил ступор. «Надо что-то делать», — молнией сверкнула в голове мысль, и, опередив Антона на пару секунд, сорвался вперед Клинт.
Его оструганная палка, заменяющая копье, вонзилась куда-то в район плеч гривера, если те вообще у него были, а Антон дернул Арсения за руку на себя, помогая ему подняться, и они вдвоем бросились обратно. Когда почти все Глэйдеры собрались в кучу, гривер, нарочито медленно, словно издеваясь, пронзил клешней с прикрепленным на нее лезвием Клинта и отбросил в сторону, словно наигравшийся ребенок откинул от себя тряпичную куклу.
Дрогнули каменные стены, начиная опускаться вниз, и Глэйдеры сбились плотнее на небольшом защищенном пятачке. Плита упала на гривера сверху, плюща того, и Антон почувствовал злорадное удовлетворение. Щелкнул магнитный замок.
***
Они оказались в нешироком длинном коридоре с вереницей мигающих ламп. Антон по прежнему сжимал руку Арсения, с диким чувством дежавю оглядывая белые стены. Кажется, по похожим коридорам он ходил в ПОРОКе.
Глэйдеры с неверием оглядывались, раздавались удивленные и облегченные вздохи, но никто пока что не решался двинуться с места. Антон первым сделал пару шагов, потянув за собой Арсения, и вскоре все присутствующие медленно направлялись вперед по коридору вслед за осторожно идущими Бегунами. Мигающий свет давал довольно плохое освещение, но его было достаточно чтобы не натыкаться на препятствия, однако парочка недовольных возгласов уже раздалась — кто-то особо неуклюжий оттаптывал соседям ноги.
— Мы что, правда, выбрались? — спросил удивленно Чак, с явным любопытством обозревая все вокруг. Томас что-то вполголоса ответил ему, явно что-нибудь воодушевляющее.
Внимание Антона привлекла самая обычная дверь, единственное, что им пока что встретилось в этом коридоре кроме негромко гудящих трансформаторных ящиков на стенах. Антон вопросительно взглянул на Арсения, и, дождавшись одобрительного кивка, аккуратно опустил ручку вниз. Дверь отворилась с негромким скрипом, и они быстро все оказались за ней, в еще одном коридоре.
Тот освещался намного лучше, был поуже и довольно быстро закончился, приведя их в большой зал. Искрила покореженная аппаратура, на полу валялись мертвые мужчины в униформах охранников, виднелись трупы врачей и лаборантов в белых халатах. Антон сморщил нос — кто-то опрокинул колбы со странной оранжевой жидкостью, и та теперь распространяла вокруг не слишком аппетитный запах.
— Похоже на пойло Галли, — вполголоса заметил Арсений, и они, переглянувшись, негромко прыснули от смеха.
Глэйдеры разбрелись по просторному залу, с интересом рассматривая разбитые экраны, где еще бежали пиксели информации. Антон отошел к самой стене, и, подняв с пола стул, присел на него. Арсений примостился рядом, разве что прямо на полу, и принялся взглядом следить за остальными парнями. Его голова была как раз на уровне коленей Антона.
— Я помню это место, — сказал Антон вполголоса, так, чтобы не привлечь внимания прочих ребят. Арсений обернулся, недоуменно глядя на него снизу вверх. — Я вспомнил кое-что после того, как меня ужалил гривер. Я уже был здесь. Мы были здесь.
— Расскажи мне, — жадно подался вперед Арсений, кладя свои ладони на колени Антона.
***
— Это был мой первый день в новом корпусе, а после прибытия всегда надо было сдавать кучу анализов. Меня дико тошнило тогда, я ненавидел перелеты, а еще нельзя было есть, потому что из-за сахара могли быть смазаны анализы. Я сидел на жестком стуле без спинки, мечтал о нескольких бутербродах, о пяти-шести, если быть откровенным, и со скукой осматривал все вокруг.
И в тот момент я наткнулся взглядом на парня, сидящего на другом конце зала, и тот неожиданно тоже посмотрел на меня. Мне стало дико стыдно. «Черт», — думал я тогда, дико нервничая, — «он наверняка подумает, что я пялился на него». Тот парень некоторое время просто смотрел на меня, а потом улыбнулся и махнул мне рукой. Я поспешно отвернулся, а когда осмелился вновь посмотреть в ту сторону — его уже не было.
Нас потом поселили вместе в одной комнате, но мы не общались до того момента, пока всех остальных парней не отправили по другим корпусам. Потом ты начал таскать меня с собой везде, познакомил с одним лаборантом, который пускал нас в их комнату отдыха, где мы тырили чипсы и колу, а потом смотрели старые ужастики по телеку. Однажды после очередного такого набега нас чуть не поймали охранники — пришлось удирать оттуда что есть силы.
И ты… Поцеловал меня. На крыше, когда мы объедались чипсами, глазели на звезды и болтали о всякой фигне. Тебя отправляли в Лабиринт, и это был наш последний вечер вместе. Мы даже заснули потом прямо на крыше, и я долго еще после этого мучился от того, что у меня болели шея и спина. А ты сбежал утром, даже не дав мне попрощаться, хотя сейчас это кажется таким глупым. Сейчас же ты не уйдешь?
Антон в ожидании замер, глядя на Арсения блестящими в свете ламп глазами. Сам же Арсений не знал, что ему говорить. Антон вспомнил о своей прошлой жизни, вспомнил об их прошлой жизни, и промолчал? Почему не рассказал сразу? Арсений бы все понял, он бы даже тогда все понял, и не стал бы осуждать. Он и тогда уже…
— Нет, — негромко ответил он, поднимаясь на ноги. Теперь уже Антон смотрел на него снизу вверх, и Арсений видел, как его губы разъезжаются в неуверенной улыбке. — Я никуда не уйду. Я не уйду сейчас, и потом тоже не уйду, я останусь рядом с тобой. Я, я… — Арсений захлебнулся словами, замолчал, отчаянно вглядываясь в лицо Антона, и аккуратно приподнял своими ладонями его подбородок. — Я люблю тебя.
Антон слабо улыбнулся, и дрожащими пальцами схватился за ладони Арсения. Так же отчаянно вглядываясь в его лицо, он для себя заново проходил весь тот путь, который привел его сюда, к этому признанию, и понимал, что случись ему вернуться в начало, в тот день, когда Дима предложил ему вступить в Бегуны, Антон ничего бы изменил. Он вновь бы отправился в Лабиринт, вновь бы оказался ужаленным, вновь бы вспоминал прошлую жизнь, вновь бы пережил ночь с Гриверами и ушел из Глэйда, лишь бы оказаться здесь, на покосившемся стуле, чтобы Арсений держал его лицо в своих ладонях.
— Я тебя люблю, — эхом отозвался Антон, и в первый раз позволил себе поцеловать Арсения самому.
Показалось, что в один момент все стало абсолютно несущественным, остался только Арсений с его теплыми губами и холодными пальцами. Антон неуверенно обнимал его за плечи, притягивая ближе, и никто из них не обратил внимания на то, как с грохотом распахнулись двери на другом конце зала, и наперегонки с яркими солнечными лучами в полутемное помещение ворвались военные в форме.
Комментарий к
Знаю, возможно я безбожно слила концовку, но именно так я захотела поставить точку в этой истории. Может быть, решусь на вторую часть, тем более что есть второй фильм и несколько книг и еще больше идей, но на данный момент это конец.
Спасибо всем, кто читал, моей прекрасной бете, и автору идеи, который, к сожалению, остался для меня неизвестным.