— Эмма, — реакции не последовало, расстояние между их носами сократилось еще больше. На виске у мужчины выступила капелька пота. — Эммахэннауэр! — прикрикнула ведьма, одергивая девушку. Эмма повернула голову, переключая все свое внимание на женщину. Золото ее глаз утонуло в черной бездне, девушка смотрела пустым, ничего не выражающим взглядом.
— Отдай ребенка, — тихо, свистяще сказал Румпельштильцхен. Его дыхание опалило ухо девушки, отрезвляя ее. Она моргнула, когти постепенно втягивались обратно.
— Ты будешь должна мне услугу, равную цене жизни твоего ребенка, – с хрипотцой приказала она Малифисент. Женщина молча кивнула, соглашаясь с таким условием, она знала, что Эмма не потребует чего-то невозможного, хотя и гарантировать этого не могла.
Опомнившись, Эмма отступила на шаг, близость с хромым была странной и не свойственной ей. Она услышала, как он облегченно вздохнул ,и повернувшись к Малифисент, протянул ей ее дракончика.
— Заботьтесь о нем. Любите. И никогда больше не оставляйте его, — с этими словами он вручил женщине малыша. Едва существо коснулось рук матери, как его обволокла алая дымка, и на руках у женщины оказался обычный ребенок. Румпельштильцхен удивленно охнул и с любопытством наблюдал за тем, как мать прижала к себе дитя и счастливо улыбаясь, поцеловала его.
— Он... тоже человек? — потрясенно пробормотал хромой. Малифисент кивнула, не в состоянии сказать ни слова, ее переполняли чувства и эмоции.
— А ты думал, она дракона воспитывать будет? — фыркнула Эмма, закатив глаза.
— Не думал я.
— Оно и видно.
Мужчина послал сердитый взгляд Темной. Малышка счастливо хихикнула, обратив на себя внимание всех взрослых.
— Ее зовут Лили, — улыбнулась Малифисент, глядя на девочку.
— Это имя подходит ей, — с теплотой в голосе отозвался Румпельштильцхен и удивился, когда ребенок протянул к нему ручки, агукая. Он перевел неуверенный, но полный тепла, взгляд на ведьму. Когда женщина кивнула, он осторожно поднес свою руку к малышке, желая пощекотать ей носик. Девочка крепко схватилась за его длинный худой палец и сунула его себе в рот. Он тихо рассмеялся, как и ее мать. Эмма с трудом подавила легкую, непроизвольную, улыбку.
— Кажется, привычка кусаться у нее останется на некоторое время, — он улыбнулся и взглянул на женщину. Малифисент кивнула.
— Эта привычка с возрастом ей пригодиться и не даст ее в обиду. Как тебя зовут?
— Эм... — он мельком взглянул на Темную, что сосредоточенно изучала сломанный книжный шкаф. — Румпельштильцхен.
Малифисент едва подавила улыбку, что так хотела растянуть ее губы от уха до уха. Этот мужчина еще покажет, кто в этом замке хозяин. Вот и на Темную нашлась управа.
— Малифисент. Я благодарна тебе за заботу и настойчивость, — они не сговариваясь взглянули на Эмму, что показательно фыркнула, заставив обоих отвести взгляд. Ведьма мягко улыбнулась. — В знак благодарности, я хочу исполнить любое твое желание. Чего бы ты хотел?
— Тожемнефея, — откашлялась Темная.
— Эм... — он был растерян и смущен, такого развития событий он не ожидал, как, собственно, и благодарности. Он мог попросить что угодно, мужчина был уверен, что эта женщина выполнит его просьбу, но что ему было нужно? Сына она не вернет. Сад почти убран, только лишь беседка осталась разрушенной. Может, прялка? Тогда понадобится солома, которой тут нет. Темная вряд ли будет каждый раз колдовать для него или, еще хуже, ходить за ней на рынок. А еще он чувствовал обжигающий взгляд Темной, которая буквально прожгла дырку на его предплечье. — Малифисент, это очень великодушно с твоей стороны, но мне ничего не нужно.
— Ты уверен? — она подарила осуждающий взгляд Темной и та лишь закатила глаза. Румпельштильцхен кивнул. — Тогда, я тоже буду должна тебе услугу. Я вижу, ты сможешь воспользоваться ею с умом.
— Спасибо, но не стоило... Малифисент, просто заботься о Лили и никогда не подвергай ее опасности. Дети это самое дорогое, что у нас есть.
Малифисент кивнула, тем самым давая ему обещание. Обернувшись к Темной, она пожелала всего хорошего и исчезла в черной дымке.
Из задумчивости и хаоса мыслей Эмму вывело выразительное покашливание. Обернувшись, она встретилась с карими глазами, в которых плясали смешинки и чертово самодовольство.
— Что? — изогнув бровь невинно спросила она.
— Ты знаешь, я жду, — мужчину распирало, то ли от гордости за собственную смелость, то ли за ее явный проигрыш. Эмма сердито, как ребенок, посмотрела на мужчину, который едва сдержался от желания показать ей язык.
— Да, ты был прав, — она и сама знала, что мать вернется за драконом, но идея новых перчаток, до сих пор надоедливой мухой жужжала в ее подсознании. Румпельштильцхен скромно опустил голову, скрываясь за спадающими волосами, но Эмма могла поклясться, этот паршивец улыбался!
— А теперь приберись здесь! И в саду, — она нетерпеливо взмахнула рукой, превращая его посох в метлу. Румпельштильцхен скривился.
— Восстанови беседку, пожалуйста. Она не подлежит ремонту...
— Посмотрим, — отмахнулась она, мысленно решая, как сделать ее лучше и удобнее. Постройку следовало существенно обновить, до неузнаваемости.
— Я буду скучать по нему, — с грустью в голосе выдохнул Румпельштильцхен. Опираясь на метлу, он подошел к осколкам разбитого стекла.
— Это была девочка! — в этот момент она почувствовала укол совести, он ведь так же скучает по своему сыну и еще ни разу не спросил ее о нем.
— Вчера ты называла ее — «оно», — буркнул мужчина, начиная подметать.
— Дурак, — слово заглушил нервный хлопок в ладоши, с которым Эмма исчезла из зала.
Комментарий к Глава 23. Автору важны и интересны ваши впечатления и эмоции!)
====== Глава 24. ======
Обеденные сделки и заботы изрядно вымотали Темную. Времени на обед совершенно не было, поэтому пришлось довольствоваться стонами о пощаде и заискивающими клиентами. Хотелось отключить мозг и не думать о событиях сегодняшнего утра. С ней творилось что-то не то: этот хромой имел на нее влияние, и Темной совершенно это не нравилось. Она чувствовала, как становится зависима от него, что беспокоится о его безопасности, что в свою очередь могло подвергнуть ее опасности. В такие моменты она была слишком беспечна и была уверена, что забота о нем была у нее написана на лице, что могло быть на руку некоторым ее врагам. Конечно, справиться с ними ничего не стоило, но и сиделкой быть у прислуги не хотелось. Это злило и раздражало. Маленький теплый огонек, что оставался в ее сердце и боролся с непроглядной тьмой, медленно, но уверенно, становился ярче. Ее светлая, не тронутая тьмой, часть души ликовала. Это была надежда на то, что еще ничего не потеряно, что есть шанс быть свободной. А вот тьма, что в обилии занимала ее сердце, что сжирала ее душу, злилась и раздражалась, готовая в любой момент, где ситуация будет потеряна, уничтожить мужчину стоявшего у нее на пути. Тьма желала завладеть всей душой и сердцем Эммы, но девушка была не так проста, сил было не много, но достаточно, чтобы успевать сдерживать темного зверя в золотой клетке. Не надолго, но этого хватало, чтобы не позволить ей уничтожить все вокруг, как и человечность в ней самой.
Не желая видеть самодовольное лицо Румпельштильцхена, под вечер Эмма сразу же переместилась в свою комнату. Легкий бардак, какой она оставила со вчерашнего дня, уже был не таким пугающим, как в первые дни присутствия хромого. Девушка не сразу заметила одинокую розу, стоящую в вазе на тумбочке у кровати. Эмма испытала смешанные чувства, хотелось хмуриться и одновременно, как дурочке, улыбнуться. Поэтому, увидь ее кто-то сейчас, вышел бы из замка определенно седой, ибо выражение ее лица было неописуемо.