Его слова отрезвляли, рельеф пропадал, а взгляд становился заинтересованным.
— Вот... уже лучше. Все хорошо... Я здесь, рядом.
— Это была сделка. Ничего больше, — отозвалась она, но осторожно забрала из его протянутой руки розу.
— Сначала сделка, да. А потом? Ты мой друг. У меня никогда не было друзей. Слышишь, никогда? Меня... не любили в деревне. И называли деревенским трусом. Со мной никто не хотел общаться, но я был благодарен жителям лишь за то, что это не коснулось моего сына. Я никогда ни с кем не дружил, но мне кажется, что я могу называться твоим другом, а ты моим. Мне интересно с тобой общаться, хотя мы редко разговариваем, а ты чаще всего фыркаешь, — Эмма тихо фыркнула, уткнувшись носом в розу. Мужчина облегченно улыбнулся. – Вот, как сейчас. Ты интересна. Своенравна. У тебя вредный характер, но он мне нравится, у меня не лучше. Я считаю тебя своим другом и я буду верен тебе, как... пес, — последнее он сказал замявшись и немного неуверенно. Румпельштильцхен досадно почесал макушку, когда в ее глазах снова промелькнули нотки грусти.
— Разреши мне... я хочу оставаться твоим другом, — он неловко коснулся ладонью ее плеча. Эмма вздрогнула и посмотрела ему в глаза, буквально заглядывая в его душу, ища подвох, доказательства того, что он лжет, что все это игра ее разума или проделки магии. Но в карих омутах была искренность, верность и доброжелательность. Вздохнув, Эмма кивнула.
— Друг... — его губы искривились в легкой улыбке, которая исчезла, когда он заметил, что повязка промокла от крови.
— Тебя нужно перевязать, наверное, швы разошлись, — он неловко встал и протянул ей свою руку, желая помочь ей подняться. Вдохнув аромат розы, Эмма лукаво взглянула на мужчину снизу вверх и молча провела рукой над повязкой. Магия очистила кровь и наверняка вылечила рану. Румпельштильцхен закатил глаза.
— Ну, конечно же. А может я хотел тебя перевязать? — Эмма скептически изогнула бровь, и он поправил себя. — На правах друга, — теперь девушка еще и фыркнула.
— Оставь меня, пожалуйста, — она посмотрела на Дарка, ласково коснувшись его шерсти.
— Но...
— Все будет хорошо, я обещаю.
Румпельштильцхен молча кивнул, желая еще что-то сказать. Все внимание Эммы было обращено на Цербера, поэтому мужчина тихо выскользнул из холла, доверившись ей.
Комментарий к Глава 26. Ребят, пускай у вас всегда будет много друзей. Но пусть один зовется с большой буквы Д, тот, кто будет верен вам, будет любить вас таким, какой вы есть и тот, которого вы сможете назвать своей семьей.
Цените дружбу.
====== Глава 27. ======
Интересно, она избегала его или это было простым стечением обстоятельств? Сколько времени прошло с того дня, когда он предложил стать ей другом, когда предложил поддержку и понимание, тепло и заботу? Неделя? Две? Может, уже месяц? Сделки, новые лица, новые места, любая работа, позволяющая унять ноющую боль в сердце. Эмме хотелось разобраться во всем самой. Понять, как она относится к Румпельштильцхену и стоило ли соглашаться на его предложение. Это было странно. Может, сейчас он жалел об этом. Может, он будет избегать ее, снова прятать взгляд, как делал это раньше, и все вернется на свои места. Все будет как раньше, за исключением Дарка. Стоило наконец-то появиться в замке и побыть с мужчиной наедине больше десяти минут, понять, испытывает ли он такие же смешанные чувства, смущен ли или рад. Сегодня она появится к обеду. Эмма надеялась, что он от корки до корки изучил ее подарок и обязательно приготовит что-то такое, от чего захочется бесцеремонно облизать пальцы.
Он не видел ее почти месяц. Сначала мужчина беспокоился, бросал на нее тревожные взгляды, пытаясь уловить в ее глазах ответы на свои вопросы. Поддалась ли она этому разрушающему чувству, был ли сломан ее стержень, или девушка из последних сил старалась держаться и сохранять спокойствие. Он ни на секунду не пожалел о своем решении, так было правильно. Румпельштильцхен действительно считал ее своим другом. С каждым днем он привязывался к ней, она становилась по-своему родной. Мужчина старался не маячить перед ее глазами, двигался плавно и осторожно наблюдал за ней. Он давал ей свыкнуться с их новым статусом. Давал время, чтобы девушка разобралась в себе, приняла эту новость и нашла в ней свои плюсы. Эмма должна была снова взять под контроль свою тьму, договориться с ней, доказать, что кто-то еще верит в нее. Мужчина верил, что если она договорится с собой, будет намного проще. Он сможет приручить ее. И, как ни странно, Румпельштильцхен сам хотел быть прирученным. Было ли это возможным? Он не знал. Но где-то в глубине души очень хотел, чтобы так и произошло. Какие-то невидимые нити с каждым днем появлялись между ними, связывали их сердца и притягивали ближе.
Сегодня она решила появиться на обед. Румпельштильцхен должен был обрадоваться, но смог лишь одарить ее дернувшимся уголком губ.
Мужчина растерянно готовил обед. Блюдо готовилось на автомате, не требуя сильной концентрации. Поэтому движения мужчины были рассеянными, а взгляд задумчивым. Что-то громко рухнуло в зале, отвлекая его от раздумий. Румпельштильцхен фыркнул и подготовил поднос. Никак иначе Эмма не могла заявить о своем присутствии, никак.
Девушка в наигранно-расслабленной позе сидела в кресле. Только напряженный взгляд выдавал ее с головой. Она наблюдала за каждым движением мужчины, за его мимикой. Хотелось, чтобы он поприветствовал ее или нахмурился, когда ему что-то не нравилось. Хотелось понять, жалеет ли он. Румпельштильцхен не взглянул на нее ни когда вошел в зал, ни когда расставлял тарелки. Девушка шумно сглотнула, и ей показалось, что он мог услышать ее. Легкая волна страха захлестнула ее. Неужели слова, сказанные им, были такими же пустыми, как обещания многих ее клиентов. Захотелось встретиться взглядом и заглянуть в его душу.
Тарелка, звякнув, опустилась перед ней, и мужчина безучастно скользнул взглядом по ее лицу. Эмма поежилась, взгляд его карих глаз был холоден и безжизнен. Мужчина сейчас был не с ней. Он был в своем мире, который почему-то не хотел его выпускать из собственных лап. Она сосредоточенно наблюдала за тем, как Румпельштильцхен неловко присел на стул рядом с ней и подтянул к себе тарелку.
«Ну что ж, мы с тобой поговорим еще об этом», — мысленно пообещала она себе и взглянула на тарелку. Разочарование волной пробежалось по ее лицу. Он был безнадежен, даже с книгой. Хотя, девушка присмотрелась к мясу, оно выглядело съедобным, ровно до первого укуса. Нахмурившись и поджав губы, девушка бросила на мужчину сердитый взгляд. Он всегда ожидал ее реакции, но не сегодня. Сейчас Румпельштильцхен сидел возле нее, смотря в одну точку, и на автомате подносил вилку ко рту. Эмма была уверена, что он даже не чувствовал вкуса пищи, а там было что прочувствовать. Темная склонилась к столу, пытаясь заглянуть в его карие глаза, забыв о том, что она должна была поддерживать свою непринуждённость за столом. Вспомнив об этом, Эмма захотела резко выпрямиться, но заметила, что Румпельштильцхен даже не отреагировал на нее. Он задумчиво, сосредоточенно жевал кусок жесткого мяса, а в его глазах было столько боли и грусти, что у Эммы перехватило дыхание. Ее строгость сменилась растерянностью. Качнув головой, она материализовала перед собой поваренную книгу, что подарила ему, и когда он не обратил даже на это внимание, уныло стала искать данное блюдо в книге. Было интересно, это он бездарен или автор этой книги.
Спустя несколько долгих минут, девушка поняла, что бездарны все. Ее взгляд метнулся к мужчине, от которого ощутимо веяло грустью и сожалением. Она проследила за вилкой, с зубцов которой, на полпути к его рту соскользнул кусок мяса, и мужчина отправил в рот пустую вилку. Не будь он так озадачен, она бы беззастенчиво рассмеялась над тем, как он, не заметив подвоха, продолжал жевать. С этим нужно было что-то делать.
— Румпельштильцхен, — он не отреагировал.
«Да что ж с тобой».
— Румпельштильцхен! — мужчина вздрогнул, когда Эмма прикрикнула. Он рассеяно посмотрел ей в глаза. — Что с тобой?
— Ничего, — он непонимающе нахмурился.
— Я же вижу, ты рассеян и задумчив, — его глаза забегали, и он виновато опустил голову, скрывая глаза спадающими прядями волос. — Румпельштильцхен, я жду ответа.