- Боюсь, сладкий, — хриплым ото сна голосом отозвалась Эмма и, открыв дверь, подошла к ним, — есть вероятность, что этим клювом он выколет тебе глаз.
Румпель, не ожидавший быть застуканным, охнул. Взгляд зацепился за розу, стебель которой Эмма неосознанно теребила. Усмехнувшись про себя и радуясь тому, что эта роза пока еще не полетела ему в лицо, Румпель наклонился к девушке и поцеловал ее в щеку.
- И тебе доброе утро, — Эмма замерла, шокировано уставившись на ворона, который в свою очередь, забыв о чем он ворчал, уставился на прядильщика.
- Я что-то не поняла... — начало было Эмма, чувствуя, как праведный гнев закипает в ней.
-Святая кирка, вы что, вместе?! — Ворон беспокойно затоптался на месте, переводя взгляд с одного на другого.
-Да!
-Нет! — Эмма бросила на Румпеля убийственный взгляд
-Выколи мне глаз, уму не мыслимо! Ты и она! — будь у птицы мимика побогаче, они бы увидели всю гамму отвращения на его лице.
-Да как ты смеешь! А ну быстро проси прощения, — вспыхнул Румпель, потянувшись рукой к птице. Ворон захлопал крыльями и отскочил от него на пару шагов.
- Хромой и Темная! Кому рассказать, не поверят! Святые червяки, хромой влюбился в Темную!!!
Злость тут же испарилась, а уши предательски заалели. Мужчина смутился, на мгновение заколебавшись.
- Глаз, говоришь, выколоть? А ну-ка птичка, на пару слов, — Эмма ловко схватила Ворчуна за лапу и потащила его за собой, морщась от истошных воплей висящего вверх ногами бывшего гнома. Румпель лишь самодовольно улыбнулся, крутя в руке посох. Он наблюдал, как Эмма что-то высказывала птице, а та в свою очередь хохлилась и обиженно что-то бурчала, до тех пор, пока Темная не вырвала из его хвоста одно перо.
- И так будет каждый раз, когда я буду слышать ваши пререкания, мне это надоело! — Девушка отбросила в сторону иссиня-чёрное перо и обратилась к прядильщику. — Давай письмо, оно будет доставлено по назначению! — Девушка протянула ему руку, удивившись неуверенности мужчины.
- Да не буду я читать, давай! — поджав губы, прядильщик передал ей тяжелый свиток.
- Ну и ну, выносишь замок по кирпичику? — Эмма удивленно взвесила свиток в руке, отмахиваясь от ответа. — И убери ты этот уродский посох!
- Я не нашел другого, — проворчал Румпель, обиженный характеристикой его находки.
- Собери старый заново, — нетерпеливо предложила девушка.
- И как ты себе это представляешь? Тряпочкой обмотать? — Эмма прикусила язык, на мгновение забыв, что он совершенно не владеет магией. Кивнув своим мыслям и накопив силы, она переместилась в его комнату, оставив двух мужчин наедине.
Осмотревшись в поисках посоха, она махнула рукой, призывая его к себе. Эмма ожидала чего угодно: пепел из камина, обломки из-под кровати, подпорки к чему-то, но не это. Обломки посоха, бережно замотанные в его старую накидку, появились из шкафа, где, очевидно, были тщательно спрятаны от чужих глаз. Девушка нахмурилась, аккуратно разворачивая ткань. Обычное, отполированное годами дерево. Не дорогое, с едва заметным изгибом. Присмотревшись, Темная отметила, что на дереве через разные промежутки были сделаны аккуратные зарубки. Коснувшись пальцем одной из них, она почувствовала, как погрузилась в чужие воспоминания. Девушка видела все того же прядильщика, моложе на несколько лет, со счастливой улыбкой на губах. Возле него стоял маленький мальчик, в котором с трудом можно было узнать Бэя. Он что-то лепетал и размахивал руками, когда отец терпеливо пытался прислонить малыша к своему посоху и сделать рубец. Когда, отмерив его рост, мужчина вонзил небольшой ножик в свой посох, воспоминание отпустило Эмму.
Девушка грустно улыбнулась, вновь почувствовав себя неловко от того, что разлучила их. Захотелось узнать историю остальных рубцов, при каких обстоятельствах они были сделаны, но к ее удивлению, эта магия забирала у нее слишком много сил. Сосредоточившись, Эмма провела рукой над посохом, делая его единым целым.
Крутя в руке посох, а затем переключив внимание на розу, девушка решала, что стоит сделать в первую очередь.
Набросив на себя капюшон, скрывая свою внешность от любопытных глаз, опираясь на посох прядильщика и держа в другой руке розу, Темная целенаправленно двигалась к цветочнице. Уже на полпути она услышала приторно-сладкое приветствие и невольно поморщилась.
- Добрый день, миледи. Как ваше настроение? — голубоглазая цветочница приветливо улыбнулась, оценивающе осматривая Темную. Ее хищный взгляд остановился на розе, и женщина любопытствуя приподняла бровь, умно воздержавшись от вопросов. Ей так хотелось увидеть, чье лицо спрятано под тканью тяжелого, дорогого, вышитого золотыми нитями плаща.
- Будет лучше, если ты не будешь задавать глупых вопросов, — девушка помахала розой перед самым лицом женщины, — Ты знаешь, сладкая, что я хочу узнать.
- Да, миледи, — ее взгляд стал на мгновение озабоченным, а глаза забегали. Темная обратила внимание на ведра, переполненные розами. Там было много сортов и цветов, кроме оранжевого.
- Не беспокойся, я всегда щедро плачу за работу, — женщина вновь улыбнулась.
- Конечно-конечно. Этот цвет в наших краях означает заинтересованность. Мужчина, подаривший розу такого цвета, заявляет, что готов начать отношения. Цветок, некий невысказанный вопрос, будет ли девушка с ним встречаться. Миледи, ваши отношения с кавалером вышли на новый уровень! — радостно воскликнула женщина. — Я могу вас поздравить с этим от всей души!
Эмму повело от разнообразия нахлынувших чувств: радости, смущения, удивления, недоверия, страха, паники и отвращения, которое было направлено на неискреннюю цветочницу. От приторно-сладкого голоса Эмму передернуло, и девушка крепче вцепилась рукой в посох, подавляя в себе желание ударить женщину, чтобы навсегда стереть ее фальшивую улыбку с лица. Сильнее вкрутив посох в землю, Эмма стала медленно разворачиваться, чтобы побыстрее спрятаться в тени и забыть эту улыбку.
- Миледи! — окликнула ее цветочница. Эммы закатила глаза, замерев на месте. — Простите за мое любопытство, но... откуда у вас этот посох?
- Не поняла, — Эмма задохнулась от такой наглости и резко обернулась к цветочнице, радуясь тому, что порыв ветра не смог скинуть с нее тяжелую ткань капюшона.
- Посох... — женщина неуверенно показала рукой на палку, жалея о вопросе, что сорвался с языка. Но отступать было поздно. — Точно такой же был у одного из жителей нашей деревни, — женщина присмотрелась, кивнув в подтверждении своих слов. — Уверена, точно такой же. Даже зарубки некоторые те же.
Эмма молча отодвинула посох, присматриваясь к еле заметным зарубкам, которые можно было заметить только лишь с очень близкого расстояния.
- Нашла, — Эмма неопределенно махнула рукой, — Так чей он?
- Местный трус, — с брезгливостью отозвалась женщина. — Единственный на всю деревню, кто сбежал с войны. Очень низкий поступок, он просто жалок. Позор нашей деревни. До сих пор не понимаю, почему жители не избавились от него. Хотя... — цветочница оценивающе взглянула на посох. — Думаю, кто-то уже позаботился об этом.
Эмма пораженно слушала женщину, что так отзывалась о бедном человеке. Она была уверена, что речь шла о Румпеле. Она не спрашивала, а он никогда не рассказывал ей, почему его нога была столь сильно искалечена. Он сбежал с войны. В эти слова верилось с трудом, но вспоминая то, как он трусился перед ней в первые их встречи, это вполне могло оказаться правдой. Во рту пересохло от осознания того, что его никто не любил, так же, как и ее саму. У него был только Бэй, у нее — когда-то Дарк. Эмма была Темной, чьи поступки были вызваны тьмой внутри нее, вся ее жестокость исходила от зверя живущего у нее под ребрами, но эти люди, эти жители, за что можно было так ненавидеть обычного человека?
- Что ты имеешь в виду? — Эмма с трудом оторвала от пересушенного неба язык, чтобы задать вопрос.
- Слышала, что он пропал больше года назад, — с той же брезгливостью отозвалась цветочница. — Наверняка, кто-то позаботился о нем и наконец-то вышвырнул отсюда. Правда у него был сын... — в голосе мелькнула нотка искренней грусти. — Еще ходили слухи... — женщина посмотрела по сторонам и снизила голос до шепота. — Говорили, что он заключил сделку с дьяволом! Самой Темной! И продал своего сына ей, чтобы та спасла его от воинов, — женщина нервно засмеялась. Темная отступила на шаг, сжимая под плащом стебель розы. Боль от острого шипа, вонзившегося ей в ладонь, отрезвила девушку.