Решив, что он про старуху, выдавшую их охотникам, Аксинья ответила:
— Нельзя винить людей в том, что они выполняют гражданский долг. За сокрытие магов им тоже дают срок, кто захочет рисковать? Не суди, да не судим будешь.
Лейсана отважилась увести в туалет корчившуюся от боли Хмылку. Она помогла ей встать и, стараясь не испачкать кардиган, майку и шорты, прошла мимо незнакомки. Очень маленькая туалетная комната содержала в себе грязные унитаз, душевую кабину и раковину. Не было ни зеркала, ни полотенца, ни коврика для ног, ни ершика. Только зубные паста и щетка на раковине и два рулона туалетной бумаги на бачке унитаза и еще с десяток возле.
— Плохо без зеркала, — сказала Лейсана, омывая лицо подруги. Хмылка самостоятельно делать что-либо наотрез отказывалась, и это тревожило больше, чем грядущие пытки.
В камере открылась дверь и что-то со скрипом въехало. Лейсана выглянула из туалета и увидела пожилую женщину в фартуке с раздаточным столом на колесах. Женщина схватила железную тарелку, половником выгребла из ведра манную кашу и положила тарелку на пол.
— Завтрак, — рявкнула она, когда Марк разжал губы, чтобы спросить.
Лейсана вернулась к Хмылке. Вместе они вышли пару минут спустя. На полу стояли тарелки с едой и бокалы с кофейным напитком. Грязные алюминиевые ложки тонули в каше.
— В обед имейте совесть — берите с рук, чтобы я не наклонялась лишний раз, — пробасила раздатчица и выехала со столиком из камеры. Дверь заперли.
Все собрались вокруг завтрака. Никто к тарелкам прикоснуться не решался. Полагали, что, может статься, отравлено. Но кофейный напиток так обворожительно пахнул, и Аксинья не удержалась: схватила бокал.
— Ребята, ну правда, ничего с нами не случится. Или вы считаете, что нас заперли действительно для того, чтобы убить? — Аксинья сделала глоток и блаженно застонала.
О книге, превратившейся в пепел, Лейсана старалась думать реже. Она сидела на выданном матраце и с грустью разглядывала ногти на ногах. Получасом ранее раздатчица забрала посуду с ужина, и теперь каждый размышлял о прошедшем дне. У Марка отобрали часы, и он выплеснул весь гнев на компанию. Больше ничего не произошло. Не приходили охотники, не пытали. Все так же молчала странная незнакомка с очень длинными волосами и лицом, говорящим, что у нее явно восточные корни. И Хмылка мало говорила и почти ничего не ела. Что-то с ней было не так.
Чьи-то босые ноги появились перед глазами. Голова Лейсаны поднялась — перед ней стояла незнакомка и протягивала блокнот с черной ручкой.
— Сериалов, пусть и охотник, хороший человек. Иногда проносит вещи, о которых я прошу, — голос девушки звучал очень тихо и медленно. — Вижу, тебе блокнот нужнее. Будь сильнее, сопротивляйся унынию.
Когда девушка развернулась, Лейсана опомнилась.
— Как тебя зовут?
Незнакомка отвечать не вздумала.
Отдаться философским размышлениям в первый же день тюремного заточения — сомнительное удовольствие. Но это одна из тех вещей, которая позволяет не потерять рассудок. Безнадежно вздохнув, Лейсана открыла блокнот и сняла с ручки колпачок. «Если уж писать, — решила она, — так много».
«Есть ли у людей, не имущих способностей к магии, мечты? Или что они понимают под мечтами? Для меня — мир во всем мире. Это утопия, пока что утопия, и сбыться не может, хотя я и стараюсь приблизиться к разгадке, почему мы различаемся, в чем кроется суть дискриминации, и как решить проблему. Я видела, как люди делились планами на будущее, куда хотели пойти учиться, что делать в течение слишком долгой для них жизни. Видела их задумчивые взгляды куда-то вверх, в потолок, остывающий кофе в их руках. Определенно, мечтать они умеют, но почему мне кажется, что наши мечты все-таки различны? Ведь мы так же предаемся мыслям о будущем, планируем что-либо… Может, люди прикладывают недостаточно усилий для осуществления? Сколько, опять же, наблюдала, мечтать помечтают, а дальше — ну никак не выходит. Маги же, наоборот, меньше думают, больше делают. Разве я, пожалуй, исключение. Хоть и корю себя за это.
Почему я стремлюсь осуществить мечту о мире, хотя шансы на это почти нулевые, а какой-нибудь человек желание поступить в университет, выдаваемое за мечту, осуществить не стремится? Почему не садится за учебники и не готовится к вступительным экзаменам? Легко же! Убейте — не понимаю».
Теплые лапы дотронулись до ног. Лейсана внимательно взглянула на собаку, затем отвернулась.
«Еще меня волнует любовь. Насколько она безгранична? Можно ли любить одновременно сразу несколько, назову их так, душ? Или в таком союзе есть место лишь для двоих? А полюбить заново? Или, хотя бы, разлюбить? Как много вопросов! Но я ищу на них ответы. И почему-то я уверена, что свои чувства можно подарить обычному смертному, разделить с ним эту магию. Чем не лекарство от торжествующего фашизма, путь к миру во всем мире? Любовь свободна от рамок и ограничений — наше чувство безгранично».