Кеш шагнул ко мне, в его глазах – мольба. Таким я его еще никогда не видел. Он всегда так замкнут и никому не показывает – в том числе и мне, – что с ним творится на самом деле. Но в этот момент отчаяние настолько очевидно, настолько велико, что я чувствую его физически.
– Я знаю, каково тебе было с твоими родителями. Я… – Он перебил сам себя и резко выдохнул: – Я просто боюсь.
– Я знаю, – сипло сказал я.
Выложить все начистоту родителям оказалось самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Но не было выбора. Я, наконец, хотел стать личностью, которая всегда жила глубоко внутри меня. И для этого я обязательно должен был представить эту личность родителям. Мне нужно было освобождение.
Пока я не увидел разочарование на лице отца и слезы в глазах матери. Пока они не повели себя со мной иначе, чем прежде, поэтому я и предпочитал теперь проводить время с друзьями.
Я не хотел быть тем, кто принуждает Кеша к тому, к чему тот не готов. Я его друг. Что бы ни происходило между нами, моя задача – быть для него опорой, какое бы решение он ни принял. Даже если он никогда не расскажет своим родителям правду, я должен оказать ему поддержку.
В этом и состояла вся проблема.
Я хотел большего, чем тайные поцелуи и шепот обещаний, которые все равно никто не сможет сдержать. Сегодняшний вечер лишний раз подтвердил мне это. Осознавать это не ново, но всякий следующий раз чуточку больнее предыдущего. Потому что он мой друг и я чувствую, как теряю его. И прежде всего потому, что я влюблен в него и не знаю, как мне от этого избавиться, черт возьми.
От этой мысли глаза защипало. Я тяжело сглотнул и часто заморгал, чтобы дело не дошло до слез.
– Алистер… – прошептал Кеш, делая ко мне шаг.
Я отрицательно помотал головой, не поднимая взгляда от носков своих ботинок.
Я не могу требовать от него сделать наши отношения достоянием общественности.
Он не может требовать от меня, чтобы я скрывал их от людей.
То, что есть между нами, никогда ни к чему не приведет. Мы оба это знаем.
Я снова смотрю в лицо Кеша.
Я заглядываю в его темные глаза. И потом делаю то, что должен был сделать гораздо раньше: я душу остаток надежды внутри себя.
– Видимо, впредь нам лучше держаться подальше друг от друга.
Лицо Кеша бледнеет.
– Алистер…
Пока я не успел пожалеть о своем решении, я поворачиваюсь и ухожу.
Глаза Лидии распахнулись, когда она увидела меня.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она еле слышно.
Я приоткрыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Я только и мог, что стоять и смотреть на нее, в то время как мои пальцы судорожно сжимали букет цветов.
Я хотел бы так много сказать ей, но в эту секунду не мог произнести ни слова.
Может, это от волнения. Или от того факта, что я не уверен, хотим ли мы оба по-прежнему одного и того же. Неделю назад я думал, что мы все прояснили, но потом вмешался ее отец, и теперь я больше не знаю, на чем мы остановились.
Я хотел бы, наконец, стать мужчиной, которого заслуживает Лидия. Мужчиной, с которым она познакомилась в то наше первое лето. Но что, если она больше не хочет меня знать? Что, если она пришла к заключению, что без меня ей будет лучше?
– Я должен был тебя увидеть, – произнес я наконец.
Лидия продолжала удивленно смотреть на меня.
– Может, вы хотите войти? – подключилась миссис Бофорт, отступая на шаг в сторону.
Вместо ответа я бросил на Лидию вопросительный взгляд.
Эти секунды казались вечностью. Наконец Лидия медленно кивнула. Я откашлялся и шагнул через последние две ступени в дом.
– Проходите пока в зимний сад, – сказала миссис Бофорт. – А я тем временем приготовлю чай.
Я последовал за Лидией через холл в просторную гостиную, а оттуда через двустворчатые двери в уютный зимний сад. Лидия на ходу нажала кнопку выключателя, и на дощатом полу зажглось множество маленьких лампочек. За окном открывался ландшафт, окружавший имение Офелии Бофорт. Хотя я и знал по рассказам Лидии, что она живет уединенно, но не предполагал, что на пять миль вокруг не будет абсолютно ничего, кроме небольшой бензоколонки.
– Это тебе, – неловко пробубнил я, протягивая ей цветы.
Лидия взяла розовый букет из роз, гербер и хризантем и поднесла его к лицу. Легкая улыбка появилась у нее на губах, когда она вдохнула аромат цветов. В горле пересохло, и я спросил себя, правильно ли она истолкует мой жест. Понимает ли она, как много значит для меня этот момент? Потому что я впервые что-то дарил ей, предварительно не оглянувшись через плечо в страхе, что кто-то нас увидит.