Это не могло быть притворством. Казалось, он понимал, что жизнь его не будет прежней. И он плакал, я видел это своими глазами. И хотя я верю, что отец способен на все, маму он совершенно точно любил.
– Первое время после этого я сам был… слишком занят, чтобы думать об этом. Но этот разговор меня не отпускал. И когда я в конце недели поговорил с Офелией, то понял, что должен обсудить это с вами.
– Что сказала Офелия?
– Она рассказала, что в «Бофорт» много перемен, которые внушают ей тревогу. Ваш отец уволил часть правления.
– Он не уволил их, они ушли по собственному желанию. Об этом говорилось на сегодняшнем заседании, – парировал я, но в голову тут же пришла мысль, что это, возможно, была лишь официальная версия произошедшего.
– Офелия сказала, что хотя и не всегда соглашалась с теми методами, какими ваша мама управляла компанией, но она точно знала, что дух «Бофорт» и традиции вашей семьи всегда были для нее на первом месте. Теперь все, кажется, постепенно меняется.
У меня возникли похожие мысли, когда я сидел на совещании с отцом. Когда раньше мы с Лидией приходили к маме в «Бофорт» и видели ее за работой, я чувствовал страсть, с какой мама и другие принимали решения. У компании было сердце. В отличие от того времени сегодня атмосфера была натянутой, люди говорили безэмоционально и бессодержательно.
– Я знаю, что она имеет в виду…
– Офелия не верит, что ваша мать разделяла мысли мистера Бофорта.
Я наморщил лоб:
– Мама и отец всегда шли рука об руку.
– Это работало лишь потому, что слово вашей матери весило больше, чем слово вашего отца. Она могла контролировать то, что он делал, потому что, строго говоря, он был наемным работником. – Перси откашлялся. – Я думаю, ваша мать догадывалась, что нечто такое может произойти, если с ней что-нибудь… если что-нибудь случится.
– Что… – медленно произнес я. – Что ты хочешь этим сказать?
Перси решительно посмотрел на меня, потом резко выдохнул. Он сунул руку за воротник своей рубашки и достал оттуда серебряную цепочку с подвеской. Осторожно снял цепочку через голову и поднес ко мне так, чтобы я мог как следует ее рассмотреть. То, что было подвешено к цепочке, оказалось не подвеской, а ключом.
– Несколько лет назад ваша мать дала мне этот ключ. Она сказала, чтобы я хранил его как собственную жизнь. – Перси разглядывал маленькую бородку ключа и водил пальцами по потускневшему металлу. Он был словно в трансе. Потом Перси тряхнул головой, будто прогоняя остатки сна, и снял ключ с цепочки. Он подвинул его по столу, прежде чем снова надеть цепочку себе на шею и спрятать ее под рубашку.
Я взял ключ и начал вертеть в руках.
– Почему она доверила его тебе? – сипло спросил я.
Перси тяжело сглотнул:
– Мы были друзьями.
Разные мысли роились у меня в голове, но я пытался их вытеснить. Единственное, что сейчас важно, – это то, что у моей мамы была тайна. Тайна, которую она не могла доверить ни отцу, ни нам с Лидией, ни Офелии. Тайна, ключ к которой я теперь держал в руках.
– Она никогда не говорила, от чего этот ключ, – задумчиво произнес Перси. – Но я считаю, он должен быть у вас.
Я поднял голову и посмотрел на Перси, и мне вдруг бросилось в глаза, какой печальный у него вид. Я вспомнил о том, что говорила Руби. Ведь для Перси наверняка все это было нелегко – как смерть мамы, так и наш с Лидией отъезд из дома. Хотя он был водителем, но успел стать частью нашей семьи. И он значил для мамы так много, что она доверяла ему безусловно.
– Ты думаешь, ключ и тот странный звонок отца как-то взаимосвязаны? – спросил я наконец.
Он пожал плечами:
– Я не знаю. Но зато я знаю, что вашему отцу есть что скрывать.
Я снова повертел ключ в руке. Потом достал портмоне, раскрыл его и сунул ключ за список Руби. Решительно посмотрел в глаза Перси:
– Я выясню, что это.
– Я надеялся, что вы это скажете, мистер Бофорт.
28
Я сижу на холодных ступенях перед поместьем Бофортов и смотрю на часы. Джеймс еще час назад написал, что он на пути домой, и спросил меня, не хочу ли я зайти к нему. Я не колебалась ни секунды.
То, что я сказала ему сегодня днем, было серьезно. Я хотела быть на его стороне и поддерживать во всем – и если ему пришлось вытерпеть ужасное совещание в «Бофорт», я хочу по крайней мере провести с ним хороший вечер, пока не начался новый кошмар.
Мне не пришлось долго ждать, пока к дому подъедет «Роллс-Ройс». Я встала и отряхнула юбку от пыли. Перси остановил машину прямо у входа, и из нее вышел Джеймс. Хотя я и знала, что Джеймс чувствует себя неуютно в сером клетчатом костюме «Бофорт», но я не могла отрицать, что он был ему очень к лицу. Выглядел он идеально, сшит прямо по телу Джеймса, и я сглотнула, когда снова подняла глаза и увидела на губах любимого недвусмысленную улыбку.