Того, что произошло, не могло быть. Это просто нереально.
Мотая головой, я повернулась к матери:
– И ты в это веришь? Каким больным надо быть, чтобы выдумать такое? – спросила я.
Мама не смотрела мне в глаза.
– Я так и знала, что случится что-то такое, когда мы послали тебя в эту жуткую школу.
Я вздрогнула, и глаза у меня расширились:
– Что-о?
Мама отрицательно мотала головой:
– Руби, как ты только могла это сделать?
– Я же сказала, что не было этого! – воскликнула я.
Если даже собственная мать не верит мне, то я не знаю, что делать. Меня охватило отчаяние, оно затруднило дыхание.
– Мама, ты должна поверить, я никогда не целовалась с учителем.
– Я бы тоже никогда не подумала, что ты будешь нас обманывать ради того, чтобы переспать с другом, но, кажется, в последние месяцы все изменилось.
Я смотрела на нее раскрыв рот.
Мама глубоко вздохнула и тихо пробормотала:
– Мне больше нечего тебе сказать, Руби. Ты меня совершенно разочаровала.
Глаза наполнились слезами. Я искала, что ответить, и не находила слов. Я не чувствовала собственного тела, словно контуженая. Единственное, что пронеслось в голове, это вопрос, кто же, черт возьми, сделал эти снимки.
– Мама…
– Пожалуйста, поезжай домой на автобусе, – перебила она меня, тяжело сглотнув. – Мне надо поговорить с отцом.
– Я этого не делала, мама.
Не обращая внимания на мои слова, она поправила на плече ремешок сумочки и вышла в коридор.
Я осталась одна.
Слова ректора Лексингтона повторялись у меня в голове как заевшая пластинка.
Вы оба немедленно будете исключены из колледжа Макстон-холл.
Исключены. Незадолго до конца второго семестра. До того, как я получу свидетельство об окончании школы. Хотя дома на стене уже висит распечатанное письмо с приглашением в Оксфорд.
Без свидетельства об окончании школы про Оксфорд можно забыть.
Все, над чем я работала последние одиннадцать лет, идет прахом.
Осознание того, что сейчас произошло, ударило по мне со всего размаха. Я пошатнулась на месте, потому что все вокруг закружилось. Я с трудом набралась сил покинуть приемную ректора, не рухнув.
В коридоре попадались стайки учеников, которые спешили в столовую, радуясь большой перемене, и мои ноги тоже понесли бы меня в столовую… Но туда нельзя.
Мне нельзя больше попадаться на глаза оргкомитету.
Вы оба немедленно будете исключены из колледжа Макстон-холл.
Мне даже в вестибюле больше не полагалось стоять.
– Руби? – послышался рядом знакомый голос.
Я подняла затуманенные слезами глаза. Когда Джеймс увидел, в каком я состоянии, то нежно обнял меня за плечи.
– Я слышал, что тебя вызывали к ректору. Что случилось? – настойчиво спросил он.
Я могла только помотать головой. Просто выговорить это было чистым безумием, к тому же этот кошмар тогда сразу обретал реальность. Единственное, что я могла сделать, – это упасть на грудь Джеймса. Я зарылась лицом в его пиджак и на короткое время дала волю слезам. Лишь ненадолго, только чтобы вновь обрести твердую почву под ногами.
– Ректор Ленксингтон… исключил меня из школы, – смогла я произнести через некоторое время. Я отлепилась от Джеймса. Он вытирал мои слезы, взгляд его был растерян. – Якобы кто-то сфотографировал меня и мистера Саттона, и на этом фото кажется, будто мы целуемся.
Рука Джеймса замерла.
– Что?
Я могла лишь мотать головой из стороны в сторону.
Джеймс был в шоке.
– Что ты сейчас сказала?
– Кто-то прислал ректору Лексингтону снимки, на которых все выглядит так, будто у меня интрижка с Саттоном, – прошептала я. Дрожащей рукой я вытерла глаза. Несколько человек прошли мимо, и я узнала пару льдисто-голубых глаз.
– Этого не может быть, – выдохнул Джеймс.
– Почему же не может? – внезапно рядом прозвучал голос Сирила. – Ты же сам и сделал эти снимки, Бофорт.
Я оцепенело переводила взгляд с одного парня на другого.
– Что? – прошептала я.
Джеймс не реагировал. Он тупо таращился на Сирила. А тот стоял перед нами, склонив голову набок и сунув руки в карманы.
– Ну давай же. Скажи это ей, – потребовал Сирил.
– Что за глупость ты несешь, Сирил? – спросила я, вцепившись пальцами в локоть Джеймса.
Сирил с вызовом поднял брови:
– Спроси его, Руби. Спроси его, кто сделал эти снимки.
Я снова взглянула на застывшего Джеймса.
– Джеймс? – прошептала я.
Когда я произнесла его имя, он, кажется, очнулся ото сна. Он повернулся ко мне и тяжело сглотнул.