В какой-то момент общее настроение стало не таким подавленным, как вначале. Наоборот, мы наперебой смеялись, и казалось, будто мы вчетвером давным-давно привыкли проводить время вместе. Часов в восемь родители простились с нами и уехали к друзьям. Я видела, какое облегчение они испытывали оттого, что я вышла в этот вечер из своего заточения и была в компании подруг.
Потом мы смотрели фильм «В активном поиске». Эмбер заказала этот фильм себе в подарок на Рождество, потому что ей очень нравится Ребел Уилсон, и, когда два часа спустя пошли финальные титры, я поняла почему. Даже Лидия в каких-то местах громко хохотала, хотя при этом имела такой вид, будто не ожидала от себя способности издавать подобные звуки.
Даже не дождавшись конца титров, мы принялись за пирог, приготовленный папой.
– Везет же тебе, Руби, – Лин держала перед собой на вилке кусочек пирога, подробно разглядывая его. – Твоя мама работает в пекарне, а отец повар. Будь я на твоем месте, я была бы просто на седьмом небе. Мне так не хватает нашей поварихи.
– А у вас была своя повариха? – спросила Эмбер, выпучив глаза.
– Да, – сказала Лин, пожимая плечами, как будто это было само собой разумеющееся. – Но потом все изменилось, и пришлось заново учиться всем основам. Мамины поварские способности тоже несколько заржавели, но она все равно научила меня нескольким китайским рецептам, которые узнала еще от моей бабушки. Теперь нам в радость готовить вместе.
Я откусила кусочек пирога и смаковала его во рту.
– Единственное, что я умею делать, это яичница, – задумчиво произнесла Лидия. – Наверное, такая перестройка далась вам безумно трудно.
В первый момент казалось, что Лин удивили слова Лидии, но потом она легко улыбнулась:
– Я научилась не оборачиваться, смотреть только вперед. – Она положила вилку на опустевшую тарелку и пальчиками собрала с тарелки последние крошки. После этого она взяла один из пакетиков и подняла его вверх. – Вам, кстати, тоже надо это сделать. Уже почти десять.
– О, какая прелесть, – сказала я, когда Лин раздала нам маленькие книжечки. Они были скромные, с черной обложкой в золотую крапинку, с кремовыми страницами и двумя ленточками-закладками – как раз такие мне нравились больше всего.
– Это мой первый планер, – заявила Лидия, растерянно посмотрев на книжку, а потом на нас. – И что я должна сделать?
Эмбер собрала в стопку наши пустые тарелки и отставила их в сторону, потом поставила ноутбук на середину журнального столика так, чтобы всем был виден экран.
– Собственно, это очень просто, – сказала она. – Каждый год на Сильвестра мы записываем наши планы. – Она раскрыла ежедневник и указала на первую страницу. – И для этого мы должны первым делом оформить заголовок.
Мы сообща стали подбирать в интернете шрифты, которые нам нравились, и пытались их изобразить или просто ориентироваться на них. Мы работали в основном молча, единственными звуками был шорох наших ручек по бумаге и тихая музыка на заднем плане.
Однако пока я дорабатывала детали своего заголовка и обводила цифры грядущего года светло-серым цветом, мне вдруг снова стало тяжело на сердце. В следующем году в это время все будет другим: уже через семь месяцев у меня в кармане появится – надеюсь – свидетельство об окончании колледжа Макстон-холл. И после этого я – надеюсь – окажусь в Оксфорде. У меня будут другие преподаватели и новые однокурсники. Другая комната в общежитии и новые друзья.
Новая, волнующая жизнь. Жизнь без Джеймса Бофорта.
Эта мысль пришла внезапно и причинила мне такую боль, какой я не ожидала. Я схватила ручку и написала:
Планы
Окончить школу.
Поступить в Оксфорд.
Продолжать поддерживать тесную связь с мамой, папой и Эмбер.
Найти как минимум одну новую подругу или друга.
Больше не волноваться о том, что могут подумать обо мне другие.
Но пока я записывала эти пункты, то заметила, что в этом есть что-то неправильное. Этот список не был честным, и если прислушаться к себе, то станет ясно почему.
Год назад я впервые в жизни влюбилась – и мне разбили сердце самым подлым образом. Этот факт не так-то просто стереть из памяти. Понадобится еще какое-то время, чтобы пережить это. Тоска никуда не денется только потому, что наступит новый год.
До сих пор я не хотела видеть Джеймса. Я питала надежду в какой-то момент просто забыть его. Но теперь я заметила, что не могу записать свои планы, пока отношения между нами не прояснятся. Есть еще слишком много того, что я хотела бы ему сказать. И думаю, что, пока я этого не сделала, не смогу расслабиться. Я не смогу начать ничего нового, пока Джеймс занимает так много места в моих мыслях, в моих чувствах и в моей жизни.