Я упал на сиденье, закрыл глаза и откинулся головой на спинку.
– Что, тяжело было? – тихо спросила Лидия.
Ненавижу эту осторожность в ее голосе. Как будто она боится со мной говорить. Я знаю, что сам в этом виноват, но вместе с тем я осознаю, насколько это неправильно, что собственная сестра не осмеливается с тобой заговорить. Я заглянул в мини-бар. Я долго продержался без выпивки, но сейчас, после этого поганого дня, во мне зародилась потребность найти забвения – все равно в чем.
Не ответив Лидии, я подался вперед и открыл дверцу бара. Но не успел я взять оттуда бутылку с коричневой жидкостью, как Лидия схватила меня за запястье.
– Ты не станешь напиваться только из-за того, что у тебя был тяжелый день, – сказала она, силясь сохранять спокойствие.
Она была права, я это знал. И тем не менее я игнорировал ее и попытался мягко, но вполне определенно высвободиться из жесткой хватки – однако безуспешно. Она крепко вцепилась в меня пальцами. Я рывком выдернул руку. Лидию протащило вперед, при этом ее сумка катапультировала на пол машины.
– Идиот, – выругалась она и сразу принялась собирать выпавшие вещи, которые валялись у нас под ногами.
Я со вздохом нагнулся и стал ей помогать.
– Извини. Я не хотел.
Пока Лидия, поджав губы, сгребала в кучку вещи, я подобрал несколько ручек и протянул ей. Она выхватила их у меня, не взглянув. Потом я поднял ежедневник, пару тампонов и круглую белую баночку из пластика, похожую на упаковку жевательных резинок. Крышечка держалась слабо, и я хотел закрутить ее плотнее, как вдруг мой взгляд упал на надпись.
Пренатальные витамины: DHA, Омега-35, холин и витамин D. Со вкусом лимона, малины и апельсина.
Рядом с надписью был изображен силуэт женщины, которая поддерживает круглый живот.
Мне показалось, как будто Перси направил машину прямиком по ухабам, притом что мы все еще стояли на парковке. Кровь зашумела у меня в ушах.
– Это что такое? – хрипло спросил я, переводя взгляд то на упаковку, то на сестру.
Кровь отхлынула со щек Лидии, и она уставилась на меня большими глазами.
– Что это, Лидия? – повторил я на сей раз более твердым голосом.
– Я… – Лидия только помотала головой.
Я еще раз прочитал надпись, потом еще раз. Слова я понимал, но не мог их осмыслить. Я снова посмотрел на Лидию и открыл рот, чтобы задать все тот же вопрос, и тут…
– Это не мои витамины, – выпалила она.
Я резко выдохнул:
– А чьи же тогда?
Она поджала губы так, что они посинели, и только мотала головой, в глазах ее был шок. Я ни в коем случае не хотел давить на нее, но она должна знать, что может мне доверять.
– Что бы ни произошло, ты знаешь, что можешь сказать все, Лидия. Я тебе не чужой.
Ее глаза наполнились слезами. Она закрыла лицо руками и начала всхлипывать. И я все понял. Я понял все и без слов Лидии. Я чувствовал, как во мне одновременно зарождались шок, паника и страх, но я подавил их и сделал глубокий вдох.
И потом снова сел рядом с Лидией.
– Это ведь твои витамины, – пролепетал я.
Плечи у нее вздрагивали так сильно, что я едва расслышал ее «да». И тогда я сделал единственное, что в этой ситуации, как казалось, имело смысл: я обнял ее и просто прижал к себе.
11
Джеймс
Лидия сидит на кровати и мнет подушку у себя на коленях. В который раз я пытаюсь как можно незаметнее присмотреться к ее животу. После того как битых полчаса расхаживал по комнате и силился успокоить свой пульс, я упал наконец в одно из кресел.
Теперь я подбирал правильные слова, но мысли в голове путались, и я не мог извлечь из них ни одной связной фразы.
Как?
Как, черт возьми, мы будем заботиться о ребенке?
Как мы сможем утаить его от отца?
А разве можно учиться в Оксфорде, имея на руках маленького ребенка?
– Я не хотела, чтобы ты узнал об этом таким образом.
Я поднял взгляд. Напряжение, в каком находилась Лидия, было очевидно. Щеки ее пошли красными пятнами, плечи поникли.
– Я… я не знаю, что и сказать.
Я казался себе полным дураком. Вместе с тем стало ясно, каким эгоистом я был все последние недели. Я горевал лишь о собственной судьбе, о своей утрате, о моем разбитом сердце и нечистой совести. Все это время моя сестра знала, что беременна, и думала, что не может мне об этом рассказать. Разумеется, есть вещи, которые мы друг от друга скрываем, но не такое же. Не такое серьезное и меняющее всю жизнь.
– Тебе и не надо ничего говорить, – прошептала Лидия.
Я мотаю головой: