Тем не менее была одна вещь, которую он должен знать.
– Джеймс, – сказала я и терпеливо ждала, когда он поднимет на меня глаза. – Если ты еще раз поцелуешь кого-нибудь, кроме Руби, я лично вырежу тебе язык.
Джеймс удивленно моргал. Потом медленно помотал головой:
– Не знаю, как я до сих пор не заметил, что ты так много времени проводишь с Руби.
Я хотела было улыбнуться, но сдержалась.
– Я серьезно. Я действительно хочу, чтобы у вас все получилось.
Джеймс снова тяжело вздохнул:
– Я бы тоже этого хотел. Больше, чем чего-либо.
– Так борись же за нее, черт возьми.
Некоторое время он молчал, глядя со странно отсутствующим взглядом в потолок. Хотелось бы мне прочитать его мысли и узнать, о чем он думает.
– Поборюсь, – тихо сказал он наконец.
Я положила руку ему на плечо:
– Вот и хорошо.
Уголок его рта слегка приподнялся.
– Но сперва потребуется план.
12
Руби
– Интересно, плакал ли Бофорт, – это было первое, что я услышала, когда под вечер в среду вошла в рабочее отделение библиотеки. Собрание оргкомитета должно было начаться только через полчаса, и я хотела использовать это время, чтобы взять книгу, которая уже не первый месяц стояла в списке для чтения к Оксфорду.
Правда, я пожалела об этом решении, когда услышала это громкое хихиканье.
– У меня на груди он мог бы выплакаться в любой момент.
Я привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в просвет поверх ряда книг на полке. Я увидела двух девочек, склонившихся над одной книгой за столом.
То, что они не учатся, было очевидно. Они даже не старались вести себя тихо.
– Кажется, он предельно открыт для утешений, – многозначительно ухмыльнулась одна из девушек.
– С тех пор как Джеймс унаследовал долю в предприятии, он стал еще желаннее, – вздохнула другая. – Почему бы и нам не попытать счастья?
Внутри закипела ярость. Не говоря о том, что они сидели в библиотеке и мне была отвратительна такая неуважительная манера, в какой они говорили о Джеймсе, меня вывело из себя то, что в этой школе никуда нельзя пойти, чтобы тут же не услышать его имя.
Еще по дороге сюда я проходила мимо трех групп школьников, которые говорили о нем, и так было всю неделю.
При этом имелся целый ряд других слухов, которым ученики могли бы предаться с той же охотой. Алистера снова застукали в мужском туалете с посторонним парнем не из школы. И Джессалин действительно теперь вместе с тем типом, который в их первую ночь якобы заснул на ней. Я все еще не знала, верить ли этому, особенно при виде сияющей Джессалин, которая с тех пор улыбалась не переставая. Ходили также слухи, что Лидия после смерти матери упала в объятия Сирила и теперь у них «дружба с привилегиями». Не говоря уже о том, что Лидия совершенно точно была занята более важными вещами, я сомневалась, что она могла питать к нему более чем дружеские чувства. Однако, когда этот слушок прошел на уроке биологии и я обернулась к Сирилу, тот с довольной ухмылкой скрестил руки за головой, поэтому я и не знала, что подумать.
Но людям больше хотелось говорить о Джеймсе. Всегда и всюду.
Ты видела снимки Джеймса Бофорта?
Бедняжка.
А у него до сих пор что-то есть с этой Руби?
И всякий раз у меня перехватывает дыхание и колет в сердце. Интересно, как я смогу забыть Джеймса, если его имя всюду и даже в библиотеке.
Я рывком вытянула книгу и обошла стеллаж, чтобы попасть в читальную зону. Девушки вздрогнули, заметив, что они здесь не одни. Шагая в их сторону, я размышляла, не сказать ли им что-нибудь, но пожалела на них энергию. Я бросила на них презрительный взгляд и прошла мимо в сторону группового зала, где проходили наши собрания.
Там я как можно скорее проскользнула в дверь и привалилась к ней изнутри. Я закрыла глаза, запрокинув голову, и пыталась какое-то время просто отдышаться.
– Хей.
Я испугалась.
На другой стороне комнаты сидел Джеймс. На том самом стуле, на котором он сидел в прошлом семестре, когда ректор Лексингтон приговорил его к участию в работе нашего комитета.
Внешне он изменился. Под глазами темные круги, а на подбородке лежала легкая тень, выдававшая его небритость. Волосы были растрепаннее, чем обычно, – наверно, оттого, что отросли.
Интересно, я в его глазах тоже выгляжу иначе?
Проходили секунды, а мы не двигались с места. Я не знала, как мне себя вести в его присутствии. В коридоре между уроками я его просто игнорировала, но сейчас мы очутились вдвоем в одной комнате.