– С тех пор как умерла Корделия Бофорт, он больше никак не объявлялся. Вероятно, потому, что слишком занят тем, что утешает Лидию. – Она пожала плечами. – Он игнорирует мои сообщения и в школе все время ходит за ней по пятам.
– Я… – Я сама себя перебила, помотав головой. – Не странно ли было для тебя праздновать Сильвестр вместе с Лидией?
Лин грустно улыбнулась:
– Я не имею ничего против Лидии, она мне симпатична. Она же не виновата в том, что кому-то нравится именно тот парень, который безнадежно в нее влюблен.
– Даже не знаю, что на это сказать.
– Не так уж это и плохо, Руби, правда. Мне хотелось бы только одного: чтобы он был честен со мной. Мне кажется, я не заслужила этого молчания с его стороны. Он мог бы просто сказать, что Лидия дала ему шанс.
– Не думаю, что причина в этом.
Она снова пожала плечами:
– Мне должно быть все равно. Я ведь не могу признаться, что так смертельно в него влюблена.
Хотя тон у нее был легкомысленный, но печальный взгляд выдавал ее ложь.
– Сирил просто свинья, если он тебе не отвечает, и ты не знаешь, куда себя деть, – сердито сказала я.
– Я знаю, что это так и выглядит. Но мы оба понимали, на что идем. Он мне никогда ничего не обещал, так же как и я ему. И он действительно умеет быть на высоте – уверенный в себе, ироничный. И нежный… – Лин покраснела и уткнулась лицом в ладони.
– А ведь это тянет на большее, чем просто нечто телесное, Лин.
– Я знаю! – простонала она, глядя на меня сквозь пальцы. – Я заметила это только теперь, когда мы уже целую вечность не виделись за пределами школы. Я по нему скучаю.
Последние слова она произнесла с таким отвращением, что я поневоле улыбнулась.
– А вы еще никогда это не обсуждали? По-настоящему, я имею в виду, – мягко спросила я.
Она отрицательно помотала головой и снова покраснела:
– Честно говоря, мы вообще почти не разговариваем, когда видимся.
О боже.
– Мы с тобой так давно дружим, и я ничего про это не знала. Какая же я тебе подруга после этого?
– Ты прекрасная подруга. Я просто не хотела никому про это рассказывать, потому что… ах, не знаю почему. Таинственность что-то привносила в наши отношения. Но теперь, когда для него все это ушло в прошлое, я сама не своя. – Она глубоко вздохнула. – Мы во многом очень похожи с тобой, Руби. Мы обе не хотели заводить серьезных отношений, пока не поступим в Оксфорд.
И действительно, это было одно из многого, что связывало нас с Лин.
– А теперь и Джеймс, и Сирил тоже приняты в Оксфорд, – пробормотала я.
– Да.
Какое-то время мы сидели молча, думая каждая о своем. Когда я перевелась в Макстон-холл, то потеряла всех друзей из прежней школы. После этого я решила заводить лишь поверхностные знакомства и не идти ни на что большее. Я хотела вкладывать свою энергию только в то, что потом окупится.
Но все изменилось, когда я познакомилась с Лин. Хотя я и боялась, что эта дружба тоже окажется непрочной, но с готовностью пошла на риск, и этот разговор мне многое прояснил.
Я взяла Лин за руку и слегка ее пожала:
– Со мной ты можешь говорить обо всем, Лин. Всегда. Я хочу, чтобы ты это знала.
Такого я еще никогда ей не говорила, и мне на удивление трудно далось произнести эти слова. Не то чтобы они были неискренними, но слишком много значили для меня.
– Спасибо. Взаимно, – сипло сказала Лин, явно тронутая. Она повернула ладонь так, чтобы наши пальцы сплелись. – Я, кстати, говорю серьезно. Ты тоже всегда можешь поговорить со мной о Джеймсе. Или о чем угодно другом.
Я покусывала внутреннюю сторону щеки и думала про тот момент, когда Джеймс стоял перед моей дверью и говорил мне все эти вещи.
Я всегда буду твоим, Руби.
От его слов земля ушла из-под ног. Он выглядел при этом так решительно, как будто в его жизни не было ничего важнее, чем заполучить меня назад.
– Джеймс был здесь днем, – начала я спустя некоторое время.
Лин крепче сжала мою руку и вопросительно посмотрела на меня:
– Чего он хотел?
Я пожала плечами:
– Он сказал, что я ему нужна. И что я единственный человек, кто его понимает. И что он мог бы быть со мной счастлив.
Лин ахнула:
– И что?
Я снова неопределенно пожала плечами.
То, что я ему сказала, я говорила со всей серьезностью. Я не обязана делать Джеймса счастливым. И тем не менее я теперь раскаивалась, что так накричала на него. Ему явно было худо, и, возможно, я и впрямь единственный человек, способный понять, что с ним творится. В Оксфорде он сказал, что еще ни с кем никогда не говорил о своих страхах перед будущим, и я могла представить себе, что с ним творилось после заседания в компании «Бофорт». И тем не менее… мы больше не вместе. Он не должен взваливать это на меня. Я не могу быть в его жизни единственной, кто придает ей смысл. Это не цель отношений.