– Тебе ее сильно не хватает? – тихо спросила я.
Он подтвердил не сразу:
– Как-то не хватает. Без нее все по-другому.
– Сильно по-другому?
Краем глаза я видела, что он пожал плечами.
– Больше нет амортизации между мной и отцом. Эту функцию теперь хочет выполнять Лидия, но я всячески противлюсь этому. Она не должна находиться меж двух огней, тем более теперь.
– Как она себя чувствует? Я почти не видела ее на этой неделе.
– У нее все хорошо. Я так думаю. – Он помедлил. – Я бы хотел, чтобы она наконец все рассказала Саттону. Но в то же время понимаю, почему она этого не делает.
– Ситуация абсолютно дерьмовая.
– Да. – Он немного помолчал, потом откашлялся: – А у тебя как дела?
Я понятия не имела, как так могло быть, что наш разговор казался совершенно нормальным и в то же время очень странным.
– Хорошо. Я… эмм. Меня тоже приняли в Оксфорд.
– Я так и знал. Они были бы полными идиотами, если бы не приняли тебя, – ответил он. – Поздравляю, Руби.
Я бросила на него удивленный взгляд. Он серьезно на него ответил.
Я не понимаю, как он это делает. То он стоит совершенно потерянный и дрожащий перед дверью дома, то находит силы вести себя в Макстон-холле так, будто ничего не произошло. И сейчас он полностью владел собой, хотя я знаю, что минувшая суббота не прошла для него бесследно.
– Спасибо, – пролепетала я. Некоторое время я подыскивала правильные слова для того, что хотела ему сказать. Хотя времени с понедельника, чтобы подумать над этим, было много, сейчас в голове у меня была звенящая пустота.
– Я жалею о том, что сказала тебе в прошлые выходные, – наконец, начала я. – Это было…
– Руби, – Джеймс хотел меня перебить, но я протестующе помотала головой.
– Я хотела переступить через тебя, – тихо сказала я. – Но подлость не поможет сделать это. Мне правда очень жаль. И мне важно, чтобы ты знал об этом.
Я чувствовала на себе его взгляд.
– Тебе не за что извиняться, – произнес он.
Я не знала, что мне на это ответить. Слова звучали горько, когда он их произносил, и я бы охотно возразила ему, но, с другой стороны, боялась, что разговор примет направление, к которому я еще не готова. Я хотела извиниться, и сделала это. На большее, думаю, у меня в этот момент не было сил.
И я молчала и просто давила на педаль газа. Тишина между нами становилась тем более гнетущей, чем дольше она держалась, и в какой-то момент я не выдержала и включила радио. Мама всегда слушала веселую поп-музыку, которую передавали на этой частоте, и она резко контрастировала с напряжением, которое возникло между мной и Джеймсом. И хотя остаток пятнадцатиминутной дороги мы провели в молчании, я каждую секунду чувствовала присутствие Джеймса. Я слышала его тихое дыхание и чувствовала, если он шевелился. И, хотя отопление в машине было включено не на полную мощность, стало жарко при мысли, что мне достаточно протянуть руку, чтобы коснуться его.
Я была бесконечно рада, когда мы приехали на промышленную территорию и я, наконец, могла выйти из машины. Холодный воздух был благодатью для моих разгоряченных щек.
– Нам надо вон туда, – сказала я, указывая на гараж, над которым красовалась вывеска с названием прокатной фирмы. Джеймс поравнялся со мной, и, когда мы шли, я один раз задела его локтем.
Мы оба шли в теплой зимней одежде. Несмотря на это, прикосновение было как электрический разряд.
Я как можно незаметнее отдалилась от него на шаг и направилась к боковому входу в гараж. Протиснулась в дверь и очутилась в маленьком помещении. Я осмотрелась. Изнутри эта лавка выглядела куда приветливее. Слабый желтый свет освещал только самое необходимое, а потолок был низкий и весь в паутине. Различные электронные приборы стояли и лежали вокруг, но основное пространство занимали фотобудки, которых тут было не меньше двадцати. Из маленькой колонки тихо звучал электробит, в такт которому покачивал наполовину лысой головой мужчина, сидящий за узкой стойкой у письменного стола.
– Миленький прокат ты подыскала, ничего не скажешь, – прошептал Джеймс, но я не успела ему ничего ответить, как мужчина нас заметил и с улыбкой поднялся навстречу.
– Ты, должно быть, Руби, – сказал он, выходя нам навстречу.
– Точно, – ответила я, кивнув, и пожала его протянутую руку. – А это Джеймс.
Они тоже поприветствовали друг друга рукопожатием.
– Меня зовут Хэнк, и я вам дам некоторые указания по фотобудкам. Осмотритесь! – Он сделал широкий жест рукой вокруг стойки и потом указал на один из боксов: – Вроде бы вы выбрали вот этот, верно? – спросил он, когда мы остановились перед аппаратом.