Что навело меня на мысль, что я, пожалуй, многовато времени провожу за ноутбуком.
– Эмбер! Ну ты идешь?
Я быстро метнулась догонять Руби, которая смотрела время на своем телефоне. Мы успевали, может, даже приехали раньше времени, но моя сестра была вся на нервах. Она всегда такая перед мероприятиями, которые организует для Макстон-холла. Я удивляюсь, откуда она берет резервы энергии для подготовки этих вечеров. Мне-то хватает домашних заданий и моего блога, чтобы быть занятой круглые сутки, и при этом не приходится между делом готовиться к выпускным экзаменам и к учебе в Оксфорде. Иногда мне кажется, будто она машина – правда, такая машина, у которой под глазами иногда появляются темные круги. Мама часто спрашивает, не многовато ли она на себя берет, но Руби уверяет, что получает от работы только удовольствие. И я ей верю.
– Уже все, все, – говорю я, но боюсь, что мой голос не обладает успокоительным эффектом, какого я хотела достичь. Для этого я слишком рассеянна и непоседлива.
– Спасибо. – Руби бросает на меня беспокойный взгляд. – Ты помнишь, как мы с тобой договорились?
– Я не отхожу далеко от тебя и разговариваю только с теми людьми, которых ты предварительно одобрила, – процитировала я нашу договоренность.
Руби довольно кивнула.
Я возмущенно закатила глаза. Руби панически боится, что я могу подружиться с людьми, которых она не считает положительными. При этом я была бы им как раз рада. В эту школу ходят сыновья и дочери политиков, артистов, аристократов и банкиров, и это прекрасная возможность завязать знакомства. Я умею поддержать беседу и рада людям, если только они готовы увидеть меня и не засовывать с самого начала в ящик «тупых» только из-за моего веса.
Когда мы вошли в Бойд-холл, Руби взяла мою руку.
– О боже, – пролепетала я, осматриваясь.
Входная часть зала роскошнее любого здания, в котором я когда-либо бывала. Даже не верится, что это школа. Если в моей школе все мероприятия проводятся в спортзале, то здесь пол не из поганого линолеума, а из блестящего мрамора. Белые стены высотой не меньше пяти метров и украшены белой лепниной с тонкими золотыми вкраплениями. В середине широкая лестница с деревянными изогнутыми перилами ведет на верхний этаж с галереей.
У меня разбегаются глаза, не знаю, куда смотреть в первую очередь. Все мое поле зрения заполнено дорогими костюмами и платьями от-кутюр из шифона, шелка и тюля, и сердце мое начинает биться чаще. А ведь это только вход.
Мы сдали наши куртки в гардероб, после чего я потянула Руби в главный зал, где у меня окончательно перехватило дыхание.
Бойд-холл выглядит сказочно. По дороге сюда Руби рассказывала мне, какую работу им пришлось проделать вчера и что они здесь выстроили и украсили, но я никак не ожидала, что это будет так великолепно.
Официанты снуют между столиками с подносами, на которых стоят бокалы с шампанским и стаканы с апельсиновым соком, а за черным роялем на сцене сидит пианист во фраке и играет классическую музыку, наполняющую зал.
– Поверить не могу, что все это организовала ты, – шепнула я, слегка подталкивая Руби локтем в бок.
– Не я, а целая команда, – машинально ответила она. Сощурив глаза, она оглядела круглые столы в середине зала, за которыми уже сидели гости, потом длинные столы с левой стороны, где предположительно будет позднее организован буфет. Мне хорошо знаком этот ее цепкий взгляд – Руби контролирует, все ли так, как она себе это представляла.
– Руби! – раздался голос, определенно не знакомый.
Я повернула голову и увидела бледного юношу с растрепанными темными волосами и красивыми глазами цвета оникса, обрамленными густыми ресницами. У него четко очерченный подбородок и высокие скулы, которые как-то не сочетаются с мальчишеской улыбкой и сияющими глазами.
– Киран, привет, – откликнулась Руби, и на ее лице появилась улыбка, которой я еще ни разу не видела. Такая вежливая, профессиональная, но вместе с тем сдержанная. Это в любом случае не улыбка моей сестры.
– Кейтеринг уже прибыл десять минут назад, они все готовят в подсобной комнате, – сказал Киран, прежде чем перевести взгляд. – Привет. Меня зовут Киран. А ты наверняка Эмбер. – Он протянул руку, и я автоматически пожала ее, растерянно оглядываясь на Руби. Вообще-то, я полагала, что в этой школе никто не знает обо мне или о нашей семье, в конце концов, дома Руби всегда делала из Макстон-холла великую тайну. Я думала, что это разделение между личным и школьным действует в обе стороны. То, что этот парень знает мое имя, немного сбило меня с толку.
– Рада познакомиться, Киран, – сказала я.
Когда Киран отпустил мою руку, то опять принялся улыбаться Руби, и ее щеки заметно налились румянцем.