– А это отличная мысль, – признала мама и широко мне улыбнулась. Она очень старалась не казаться такой напряженной, но искры скепсиса проскакивали в ее глазах. Она мельком погладила отца по руке, потом взяла очередное письмо и вскрыла его.
Разговор на этом закончился, и я выбралась из гостиной. Но пошла на кухню, потому что оттуда было видно, какие машины сворачивают на нашу улицу. В детстве мы с Эмбер всегда сидели на разделочном столе и высматривали наших родственников, когда ждали их в гости.
Прошло десять минут, и из-за угла выехал «Роллс-Ройс». Я мгновенно бросилась в прихожую. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы первым Джеймса встретил отец, он наверняка будет смотреть на него неусыпным аргусовым оком.
Я открыла дверь еще до того, как Джеймс вышел из машины. На улице было свежо, и я переступала с ноги на ногу, чтобы согреться, но это не помогало. Я перестала прыгать, когда Джеймс появился в поле зрения. Он открыл деревянную калитку и поднял голову. Увидев меня, он едва заметно притормозил. Лишь на краткий миг замедлился его шаг, но потом он прошел через палисадник и поднялся на наше крыльцо, остановившись передо мной.
– Хей, – сказал он хрипловатым голосом.
Я бы так и обняла его за одно это жалкое слово. Было время, когда меня бесило, что он приветствует так всех подряд, но сейчас мне это слово показалось прямо-таки интимным. И почти нормальным человеческим словом.
– Доброе утро, – ответила я и открыла перед ним дверь. Кивнула, приглашая его войти.
Тот момент, когда он, слегка кашлянув, переступил порог нашего дома, показался мне безумно значительным. А Джеймс ведь и не знает, что он первый парень, которого я привожу к себе домой. Первый, кто значит для меня так много и кому я – даже теперь – доверяю настолько, что могу представить его родителям.
Вид Джеймса в нашей маленькой прихожей мне непривычен, но, с другой стороны, самой удивительно, почему я до сих пор так страшилась этого момента. Сейчас же это воспринималось совершенно естественным.
Джеймс был в сером пальто в сдержанную клетку, в черных брюках из какой-то мягкой ткани и в скромном шерстяном пуловере того же цвета. Его кожаные туфли тоже были черными. Светлые волосы с рыжеватым оттенком как всегда растрепаны и слегка вились, как будто он только что принял душ и высушил их на воздухе. Как бы мне хотелось дотронуться до них.
– Снимешь пальто? – спросила я вместо этого.
Джеймс рассеянно кивнул, осматриваясь. Взгляд его, как нарочно, остановился на позорных детских фотоснимках меня и Эмбер. На одном мы танцевали в саду, на другом срывали яблоки, а на третьем беззубо улыбались, сидя в лягушачьем бассейне у тети. Джеймс внимательно изучил их, пока стряхивал пальто с плеч.
Мне приходилось специально концентрироваться, чтобы не слишком явно на него пялиться. Оттого, что в последние недели я себе это строжайше запрещала, теперь это казалось особенно искусительным.
Я сосредоточилась на том, чтобы тщательно повесить в гардеробе его пальто, и потом направилась в гостиную. Джеймс последовал за мной, но перед тем, как открыть дверь, я быстро оглянулась и взглянула на него снизу вверх:
– Ты не вегетарианец?
Джеймс заморгал. Уголок его рта дрогнул, и он медленно покачал головой:
– Нет, не вегетарианец.
Я с облегчением вздохнула:
– Вот и хорошо.
Когда я нажала на ручку двери и мы с Джеймсом вошли в гостиную, желудок у меня нервно трепыхался.
– Мама, папа, это Джеймс, – представила я своего сопровождающего.
Джеймс шумно набрал в легкие воздуха перед тем, как подойти к моей маме и протянуть ей руку:
– Рад с вами познакомиться, миссис Белл.
– Привет, Джеймс, – сказала мама и тепло улыбнулась ему. – Называй меня просто Хелен.
От ее недавнего скепсиса не осталось и следа, и я уже раздумывала, то ли она такая выдающаяся актриса, то ли проявляет такую мягкость к Джеймсу, зная, как, должно быть, тяжело он пережил смерть матери, и жалея его.
– Понял, – выпалил Джеймс. – Хелен.
Папе не так хорошо удавалось скрыть свою подозрительность. Взгляд его был холодным и презрительным, и можно было ожидать, что он расплющит руку Джеймса, пожимая ее. Но Джеймс и бровью не повел.
К счастью, мама перебила этот неприятный момент.
– Мы были бы рады пригласить тебя пообедать с нами, Джеймс, – сказала мама. – Чтобы мы могли лучше познакомиться.
Я закрыла глаза и с трудом удержалась от того, чтобы стиснуть себе пальцами переносицу. Мне хотелось надеяться, что моя семья не слишком перегрузила Джеймса.
– С удовольствием, – ответил он, не помедлив ни секунды. – У меня нет никаких планов.