Башня с грохотом рухнула. Эмбер вскочила с победным воплем, показывая на мать пальцем:
– Ага!
– Это Джеймс довел маму до проигрыша! – воскликнула Руби и захлопала в ладоши.
Мистер Белл тоже тихонько смеялся, весело глядя на жену.
– Я думаю, нам надо все заново перепроверить, – сказала Хелен и посмотрела на меня. И потом кивнула в сторону рассыпавшихся брусочков: – Помоги сложить пирамиду, Джеймс.
Эта семья очаровала меня. Их воодушевление заразительно, и благодаря ему я чувствовал себя так непринужденно, как мне уже давно не доводилось.
– С удовольствием, Хелен, – ответил я с опозданием и поднялся, чтобы строить башню. Блок за блоком, брусок за бруском. В точности как у нас с Руби. И во всем остальном.
23
Руби
Еще никогда я так взволнованно не ждала понедельника. Поездка на школьном автобусе показалась мне вдвое длиннее, чем обычно, и хотя я всегда получаю от нее удовольствие, в это утро я не могла усидеть на месте. Когда мы преодолели последние метры до школы и автобус, наконец, остановился, я напомнила себе о том, что надо взять себя в руки.
Это обыкновенный школьный день.
Все как всегда.
Эй, пульс, притормози.
Из автобуса я вышла последней. И, когда спускалась по ступенькам, увидела его.
Джеймс стоял, привалившись к ограде спортплощадки, прямо напротив остановки. Улыбка, с какой он смотрел на меня, была чуть ли не робкой, хотя поза его не производила такого впечатления. Я вспомнила одно утро больше трех месяцев назад, когда он удивил так же. Тогда мы были на вечеринке у Сирила, и он хотел оградить нас от любопытных учеников, чтобы они не донимали меня дурацкими вопросами.
На сей раз он не ждал, когда я поравняюсь с ним, а пошел мне навстречу. Улыбка не сходила с его лица – даже наоборот. Еще вчера вечером мне бросилось в глаза, как часто и как искренне он улыбался, когда играл с моей семьей. Я с трудом могла поверить, что это тот самый парень, который в декабре лежал у меня в объятиях весь в слезах. Как приятно было видеть его таким.
– Привет, – поздоровалась я и пригладила челку. Было ветрено, и я боялась, что волосы торчат во все стороны. Но Джеймс все равно смотрел на меня так, будто я – самое лучшее, что с ним когда-либо случалось.
– Доброе утро. – Он поднял руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядку. Он стоял так близко, что я ощущала его запах. Такой родной. Теплый. Немного медовый. Когда-нибудь я непременно должна его спросить, какой парфюм он использует.
– Идем? – сказал он, кивнув в сторону главного входа.
Сердце подпрыгнуло. Все это было так ново и волнующе – хотя однажды он уже встречал меня и провожал до класса.
– Да, – ответила я и на секунду задумалась, не взять ли мне его за руку. Понятия не имею, можно ли. И как это подействует на остальных. Но Джеймс сам повел меня за руку. Мурашки пробежали по всему телу.
– Так нормально? – спросил он.
– Более чем, – ответила я и сжала его руку.
Мы пошли в сторону Бойд-холла. На пути мне почти не попадалось людей, которых бы я знала – но все они знали Джеймса. И каждого, казалось, интересовал тот факт, что он держит меня за руку. Я слышала, как некоторые перешептывались, головы поворачивались в нашу сторону. На какой-то момент я оробела и почувствовала тошноту. Я покосилась на Джеймса – и это чувство слегка притихло.
Потому что Джеймс выглядел так, будто было совершенно естественно идти по школьному двору, держась со мной за ручку.
– Я, кстати, хочу пригласить тебя на свидание, – шепнул он, когда мы уже подошли к Бойд-холлу.
Я подавила улыбку, которая собралась было растянуться до ушей. С наигранным равнодушием я подняла бровь:
– Ах да?
Джеймс кивнул:
– Угу. В следующую субботу. Если у тебя есть время.
Я сделала вид, что мне надо подумать, и Джеймс начал ухмыляться:
– Ты подвергаешь меня пытке, Руби Белл.
Теперь улыбалась уже я.
– Я бы с удовольствием сходила с тобой куда-нибудь, Джеймс Бофорт, – сказала я, глядя ему при этом в глаза, чтобы он знал, насколько серьезно сейчас то, что я говорю.