Как это произошло?
– И каково тебе? – продолжал допытываться Фредерик, явно проигнорировав мой однозначный намек на то, что мне не хочется подвергать себя его допросу.
– Увлекательно, – пробормотал я стандартный ответ, ожидая эсэмэс от Руби. – Большая честь.
Я слышал, как Сирил фыркнул, хотя он и попытался приглушить это ладонью. Он-то понял единственное значение моего ответа: – Заткнись уже наконец! – в отличие от Фредерика, который сделал вторую попытку что-нибудь из меня вытянуть:
– Да колись уже, Бофорт, не жмись!
В этот момент айфон снова вспыхнул. Руби прислала мне скриншот письма Элис. Поверх скрина стояло: Аааа!
Дорогая Руби, меня так воодушевил наш разговор в минувшую субботу на благотворительном вечере. Когда в следующий раз окажетесь в Лондоне, я буду рада, если вы зайдете ко мне в офис.
Всего наилучшего, Элис.
Мой ответ напечатался сам собой:
Когда поедем?
Внезапно Фредерик ткнул меня в плечо. Я повернул к нему голову и посмотрел на него, подняв брови. Он тут же заметил свою ошибку и слегка отстранился. Потом откашлялся:
– Я имею в виду, что мы здесь единственные, кто уже чего-то добился в жизни. Поэтому нам нужно держаться друг друга.
– Из твоего рта льется лишь дерьмо, Фредерик, – негромко заметил Кеш.
Фредерик возмущенно запыхтел.
– Да ладно тебе, Кеш, – монотонно прозвучал голос Алистера. Когда его брат здесь, он всегда такой. Холодный и отстраненный – полная противоположность тому Алистеру, к которому мы привыкли. Если бы он знал, что Фредерик явится домой на выходные, то не пригласил бы никого к себе, а, наоборот, попытался скрыться у кого-нибудь из нас.
– И чего же достиг? – спросил Кеш, и голос его звучал так спокойно и низко, что у меня мороз прошел по коже. – Ну, тебя приняли в Оксфорд, с чем мы тебя и поздравляем. И ты обручился, опять же поздравляем. Но все это не делает тебя таким уж успешным, а выдает в тебе скорее бесполезную, бесхарактерную куклу. – Кешав неторопливо отхлебнул из своего большого стакана, ни на миг не сводя глаз с Фредерика.
– Будь у тебя хотя бы капля приличия, ты бы никогда не сказал того, что выдал сейчас, – резко возразил Фредерик. Он попытался придать себе скучающий вид, но я видел, как нервно он себя ведет.
– Не тебе рассказывать о приличиях. В отличие от тебя, я знаю, что в семье не обращаются друг с другом как с отбросами. Мне достаточно того, что ты никогда не ставишь себя на место своего брата, жалкий ты…
– Кешав, черт возьми, заткнись! – Алистер вскочил, сжав кулаки. Лицо его налилось кровью.
– Ну и друзья у тебя, Алистер. Родители имеют все основания гордиться тобой, – сказал Фредерик, доставая из кармана брюк телефон. Парень куда-то засобирался. – Прошу меня простить – звонит моя невеста.
Прежде чем Фредерик вышел из зала, оставив нас одних, мы успели услышать, как он ответил на звонок и поприветствовал свою невесту слащавым словом.
– Черт возьми, что все значит? – прошипел Алистер, все еще со сжатыми кулаками.
– Он вел себя как скотина, – ответил Кеш.
– И что? Если тебе в семье говорят какую-нибудь глупость, разве я вмешиваюсь? Нет!
– Дело в том, что моя семья не обращается со мной так, как твоя. Сказал бы спасибо, что я за тебя заступился.
Алистер презрительно фыркнул:
– Ты заступаешься за меня, только когда тебе это выгодно. Я мог бы обойтись и без твоего заступничества, лицемер.
Кеш вздрогнул, как будто Алистер ударил его. Он быстро взглянул на Рена, Сирила и на меня, потом снова на Алистера. Нахмурившись, я переводил взгляд с одного на другого, но не успел я как-то истолковать ситуацию, как Алистер развернулся и выбежал в ту же дверь, за которой скрылся Фредерик.
– Что за… – начал Рен, но в этот момент и Кешав выбежал вслед за Алистером. Дверь за ним захлопнулась на защелку. – …чертовщина?
Рен, Сирил и я растерянно переглянулась.
Затем Сирил застонал и откинулся головой на спинку кресла:
– Не так я представлял себе этот вечер. – Он принялся что-то печатать в своем телефоне и сделал музыку в зале громче.
– Надеюсь, они не убьют друг друга, – сказал я после небольшой паузы.
Сирил с ухмылкой помотал головой:
– Не думаю. А если будет драка, я бы поставил на Алистера.
Я слушал вполуха и все еще поглядывал на дверь, за которой они скрылись. Я никогда не видел, чтобы Алистер и Кешав так ожесточенно ссорились.
Когда Алистер признался в гомосексуальности и его родители стали обращаться с ним как с прокаженным, он много времени проводил с каждым из нас, потому что не мог находиться дома. Это сплотило нас, а особенно Кеша и Алистера. Родители Кеша гостеприимные и открытые, и они принимали Алистера как собственного сына.