– Я хочу оставить свои следы на твоей мягкой коже, – хрипит он.
– Ох, Гай, – выдыхаю я. – Это уже будет совсем нечестно.
Но стук в дверь срывает его план.
Мы резко отстраняемся друг от друга. Как подростки, занимавшиеся непристойными делами, когда их поймали родители. Наши губы покраснели и слегка опухли, а грудь поднимается и опускается в бешеном ритме. Мы оба не можем контролировать наше дыхание, смотрим друг на друга, пытаясь успокоиться.
– Кто бы там ни был, – недовольно произносит Гай, – убирайся!
– Но, мистер Харкнесс, ваша семья… – доносится неуверенный женский голосок, явно принадлежащий одной из горничных.
– Пошла она к чёртовой матери! – обрывает её Гай громким басом.
И этот момент заставляет меня поразиться. Гай Харкнесс выругался! Послал кого-то! Обалдеть! Его низкий голос сильнее затягивает и без того тугой узел возбуждения внизу живота. То, как этот парень сочетает в себе злость ко всем остальным и нежность ко мне. Боже. Голова вовсю идёт кругом.
Я притягиваю его к себе за ворот рубашки, снова приникая к губам, и закидываю обе руки за его шею.
Как же мне не хватало этого, чёрт возьми. Его любви, которая заставляет кровь бурлить в венах. Это такое необыкновенное чувство, и только он может его вызвать.
– И как я продержалась без этого столько времени? – шепчу, с трудом оторвавшись от его губ.
– А я был на грани гибели, – произносит Гай, заставив мою грудь затрястись от смеха.
Самые редкие моменты – когда вечно серьёзный и спокойный Гай Харкнесс шутит. Не засмеяться просто невозможно.
– Это значит, что всё теперь хорошо? – спрашиваю я неуверенно.
Он улыбается своей восхитительной нежной улыбкой, после которой на его щеке возникают ямочки – они являются, только когда он улыбается по-настоящему искренне и живо. Убирает упавшую мне на лицо прядь чёрных волос пальцами.
– Всё хорошо было с того самого дня, как я впервые встретил тебя, моя роза.
И он целует меня снова.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…