Холодная весна. Воздух весной до дьявола чист.
Больница
Сегодня выписывали деда.
Он лежал в инфекционной больнице недалеко от дома, куда пристроила его дочь, мама Димы. Мама попросила Диму довести деда до дома.
Вдруг станет ему плохо и не дай Бог он упадёт, надо поддержать, подстраховать.
Дима подошёл к проходной больницы, седой охранник с испитым лицом буркнул:
– Куда?
– От Хлебниковой.
– Шагай. Как пройти, знаешь?
– Да.
Дима толкнул со скрипом турникет и вошёл на территорию больницы.
Мимо корпуса номер один, стоявшего слева потрёпанной картонной коробкой. Там лежат вирусные гепатиты. Справа серый каменный забор, исписанный надписями «ЦСКА – чемпион», «Кони – лохи, мир бардак. Все болеют за … (последнее слово закрашено)», «RAP» и другими надписями с тремя буквами.
Дальше – корпус два, тоже по левой стороне, тоже – потрепанная картонная коробка. Острые кишечные инфекции.
Поворот налево – третий корпус. Смотрит на четвёртый, главный, многоэтажный, потерянно-величественный и пропахший смертью. В четвёртом корпусе мама работала медсестрой-анестезиологом.
Там на первом этаже реанимация. Когда мне было лет десять, мама водила меня сюда, чтобы лечить от астмы или чего-то вроде того. Дима не очень хорошо помнил то время. Зато я хорошо помню – садился за стол, прислонял нос к стальной трубке, внутри которой светило ярко-ярко фиолетовым. И запах такой был… электричества. Кажется, так пахнет больничная лампа, длинная такая, они в больницах гудят-гудят, а потом, когда их время подходит, начинают мигать и под конец, выгорая, фиолетовые, мерцают и щёлкают. Почему-то вспомнилось, как мама вела его к выходу из главного корпуса. Мимо страшных синих палат. «Здесь лежат наркоманы, у них была передозировка. Наркотики – это табу, запомни». Я смотрел через стекло на скелетов, лежащих в постели, из их рук росли трубки, провода. Обтянутые жёлтой кожей лица…
Дима зашёл в дедову палату. Спёртый больничный воздух ударил в нос.
Дима смотрел на деда, тот сидел на кровати, свесив ноги. Вместо левой стопы у старика свисала культя без пальцев. На правой стопе – три пальца. Дед очень не любил, когда кто-то смотрит на его ноги, поэтому всегда смотрел людям в глаза.
– Привет, – произнёс старик. Он выглядел здоровым, сильным и хорошо отдохнувшим. Глаза только едва разомкнулись, как будто он только что проснулся.
– Привет, дед. Как ты?
– Хорошо. Домой идём.
– Идём.
Дима хотел помочь деду встать на ноги, но тот его остановил:
– Не надо. Сам. Лучше пакет забери.
У койки стоял пакет с вещами и книжками.
– Всё, – дед встал. – Идём.
До дома идти быстрым шагом минут десять. Дима следовал за дедом.
– Хватит! – зло приказал дед, – рядом иди. Или вообще вперёд шагай. Я дойду один. Иди. И я потихоньку.
Они дошли до дома, поднялись на второй этаж. Дима пропустил деда в квартиру, потом закрыл входную дверь и медленно проследовал за дедом до его комнаты. Дед сел на кровать молча, попросил оставить пакет на кресле.
– Что-нибудь нужно? – спросил Дима.
– Нет.
Теперь дед из дома не выходил. Несмотря на жутко холодное и дождливое лето, в его комнате всегда были настежь открыты окна. Дима иногда проходил мимо дедовой комнаты, из-под закрытой двери тянул холодный ветерок. А раньше он мог ездить на машине бомбить… После возвращения из больницы ему это было тяжело. Даже сидя в своей комнате, Дима слышал иногда, как дед стонет. Стон был негромкий, сдавленный. У деда ноги болят, наверное. Хотя, может, это всё из-за головы. Хоть бы он поправился. Дима видел, что дед встает, иногда ходит. Комната деда была рядом с кухней.
Однажды дед позвал Диму:
– Сделай мне еды. Ладно?
– Конечно. Что тебе принести?
– Просто яичницу и чай.
– Сделаю.
Дима пошёл на кухню, поставил на плиту разогреваться сковородку и чайник, достал из холодильника три яйца. Диме не хотелось делать «просто яичницу». Ещё он достал из холодильника лук, красный перец. Нарезал кое-как, налил на разогретую сковородку масла, разбил яйца, высыпал перец, лук, посолил. Из комнаты послышался сдавленный стон, потом кашель, сухой и жесткий. Страшный кашель, ну ничего. Ты же поправишься? Дима достал из холодильника колбасу, которую ему мама всегда покупала, нарезал её, достал половинку белого хлеба, тоже нарезал и сделал бутерброды. Затем Дима достал из шкафа полулитровую дедову кружку, налил чай и добавил в него четыре таблетки сукратиза. И как он с этой дрянью его пьёт?.. На подносе Дима отнёс старику еду.