1.Часть участников, которые все таки часто пользовались возможность «Гипно», получали знания на будущее, т.е. предусматривая окончание проекта, они старались получить «престижную профессию», которая сможет обеспечить их на «всю оставшуюся жизнь» (Несколько участников даже «загрузило» обширные знания по юриспруденции и праву Австралии, явно заинтересованные в получении гражданства этой страны, после окончания проекта.)..2. Чисто прикладные знания, позволяющие получить те или иные выгоды прямо сейчас. Курсы программирования и криптографии были в топе, большинство участников пыталось найти возможность связаться со своими друзьями и близкими. По условию проекта Тауны располагали собственной сетью, полностью изолированной от внешнего мира. Общение с «Землей» предполагалось только в виде электронной почты, да и то не онлайн. Предполагаемая задержка сигнала составляла от нескольких минут до нескольких часов. Ведь расстояние между Землей и предполагаемыми небесными телами, на которых планируется высадка, постоянно меняется. Руководство Пионера даже решило изъять курс криптографии из общей базы, во избежание дальнейших соблазнов.
После нескольких месяцев анализа, психологи, наконец то, пришли к общему решению. По мнению большинства (хотя было несколько отдельных мнений, выделенных даже в солидные научные труды), в начале проекта не были учтены несколько факторов. Одним из них они называли… отсутствие высшего образования у большинства участников проекта! То есть именно то, на чем они категорически настаивали в самом начале, мотивируя это тем, что с помощью новейших методик психологи смогут гораздо эффективней обучить испытуемых. Иными словами, «те, кого вы нам тут набрали, просто не хотят или не умеют учиться!» Вот так, ни больше, ни меньше. Хотя именно они разрабатывали все тесты и критерии отбора. И второе. Хотя часть ученых, именно этот фактор ставило на первое место. Большинство участников проекта считало сам факт попадания в число «исследователей» -«победой всей своей жизни». Через пять лет, (срок, который был прописан в контракте) они «выходили на свободу» (как многие указывали это в своих сообщениях домой) обеспеченными (по меркам стран, в которых они проживали), с превосходным образованием (практически не прилагая к этому усилий), престижной профессией (по крайне мере те, кто об этом задумался) и детьми, получившими, практически лучшее в мире образование. Что еще можно хотеть в этой жизни? При этом, у них совершенно пропадало желания переселения на Марс. А раз так, достаточно «пересидеть» оставшееся время в свое удовольствие. Никакого «увольнения», разумеется, не было предусмотрено. Только за самые «злостные» нарушения. Но, во-первых, это ставило тогда бы вопрос о реализации самого проекта, а во-вторых, настолько не дальновидных в проекте не было. Никакого открытого саботажа или невыполнения приказа. Но только в рамках необходимого минимума, посвящая все свободное время (а иногда и рабочее) собственным целям.
Следующие трудности возникли на этапе формирования «команды». Искомую комбинацию темпераментов и психотипов подобрать не получалось, от слова совсем. После «временного» периода полной изоляции, до предела насыщенной событиями и виртуальной реальностью, взрослые участники проекта практически не видели потребности в социуме. Только выполнение определенных «сценарных» действий (совместный эксперимент, коллективный поиск решения «проблемы» и т.п.) на крайне короткий период времени могло заставить их стать «командой». Но, выполнив необходимое задание, они мгновенно устремлялись в собственные «каюты», где, под видом необходимости дополнительного обучения, продолжали развлекаться с помощью виртуальной реальности. Когда же психологи, в виде эксперимента, полностью лишили участников проекта Пионер доступа как к виртуальной реальности, так и к компьютерному сопровождению (инфу), начались основные проблемы. У исследователей сложилось впечатление, что участники проекта абсолютно утратили навыки поведения в обществе людей. Немотивированная агрессия, раздражительность, полная невозможность поиска компромисса и еще огромный перечень негативных реакций. А когда в коллектив ввели детей, как и планировалось изначально, то, после непродолжительного повышения эмоционального фона, именно они стали и наиболее частой причиной конфликтов (Вы не так воспитываете детей, Ваш моего обиде. и т.д.) и оказались наиболее подвержены психологическому прессингу со стороны взрослых. Проще говоря, все на них «срывали зло». И родители, и другие участники проекта. Естественно, в этом хаосе были и исключения среди взрослых, но, в итоге, именно они и становились объектами коллективной психологической «травли». Стихийно стали возникать группы, ведомые одним из «лидеров» и выдвигать руководителям проекта свои условия, зачастую крайне противоречивые. А также группы «оппозиции», с противоположными требованиями. Проект мог сорваться в любое время. Психологам, дабы избежать его закрытия, пришлось вернуть все на «круги своя», т.е. вернуть участников к изолированному проживанию. Соответственно, дети также вернулись в свои индивидуальные жилые модули.