Темы их «научных споров» включали в себя практически все аспекты, от возникновения жизни на планетах и до предполагаемых возможностей искусственного интеллекта. И в принципе, каждый получал все, что хотел. Филипп – умного, выдержанного собеседника, на котором можно было «отточить» очередную свою теорию, не боясь не тактичных замечаний, а скорее ожидая продуманных возражений, указывающих на допущенные огрехи в умозаключениях оратора. А огрехи случались довольно часто, ввиду крайней эмоциональности Филиппа при ведении спора. Естественно, она никогда не выходила за рамки приличий, но постоянно напомнила о себе невнимательностью Филиппа, при выслушивании от Майкла очередных контраргументов. Майкл же, со своей стороны, получал удовлетворение от самого наблюдения, видя, как доктор наук, ученый, заведенный в «тупик» собственной невнимательностью или «загнанный» туда аргументами собеседника, начинал, с еще большим жаром, доказывать абсолютно противоположные вещи. При этом, Майкл в огромном объеме получал информацию, касающуюся самой профессии Филиппа, психологии. Наблюдая при этом, как он решительно не хочет или не может применять к себе собственные, действительно профессиональные знания и навыки.
Филипп сегодня, первый раз за несколько месяцев, встретился с женой и дочерью. Корпорация организовала перелет к своим сотрудникам, занятым в проекте Пионер, их близких и родственников. Впрочем, это было одно из условий контракта. Любой из участников мог, на выбор, либо отправиться в отпуск домой, либо попросить доставить к нему своих родных. Для приезжающих, всегда были готовы несколько гостевых кают. И хотя Филипп последний раз был дома уже почти год назад, в этот раз он снова выбрал прилет жены и дочери, вместо поездки самому. Почти запутавшись в мотивировке, он спутанно объяснил жене причины, по которым он не может приехать сам. А также про «просто потрясающие» красоты местности и новинки технологий, которые непременно должна увидеть их 4-летняя дочь. Несмотря на то, что жена всегда отрицательно относилась к идее везти дочь в «дикие пески» и ее стойкой антипатией ко всем современным технологиям. Этот визит ничем не отличался от пред идущих. 30 минут уделенным радостным крикам дочери, 30 минут, потраченных на «трудный разговор» с женой, как обычно недовольной постоянным отсутствием Филиппа дома и ставшая уже традиционной, непременная экскурсия по лабораториям и «достопримечательностям» Тауна. После этого, сославшись на очередную, совершенно неотлагательную работу, Филипп исчезал, доверив сопровождение своей семьи к каюте либо кому-нибудь из своих подчиненных, либо вообще, поручив Инфу Тауна, указать им дорогу. При всем при этом, Филипп искренне любил свою жену и дочь. Их фотографиями были увешаны не только личный модуль, но и большинство его рабочих мест. Но в его понятиях, любовь, почему-то сводилась к финансовому благополучию, которое мог обеспечить Филипп своей семье, и его контролю, можно даже сказать деспотизму в вопросе образования дочери. Будущему образованию. Которое непременно должно быть академическим, без «всяких новых веяний и компьютеров».
Вот и сегодня, оставив жену в компании других гостей и отправив дочь поиграть с другими детьми и новейшими кибернетическими игрушками, Филипп уже спешил к Майклу, одиноко сидевшему за пределами круга света и рассматривавшему звезды.
Солнце полностью скрылось за горизонт, проявляя на небе мириады звезд. Из за того, что Таун находился в дали от населенных пунктов, световое загрязнение неба практически отсутствовало, позволяя насладится всем великолепием южного звёздного неба. К тому же, Майкл потребовал от инженерной службы организовать освещение места пикника так, чтобы это не мешало наблюдать сотрудникам за тем, чего лишены жители большинства городов. И теперь, отдав должное смекалке инженеров, разместившим все источники света, максимально близко к поверхностям, нуждающимся в освещении, кое- где повесив их в воздухе с помощь дронов, Майкл мог наблюдать все красоты млечного пути. В эти моменты он искренне завидовал рассказам коллег, которые описывали возможности современной оптики кибов, позволявшей видеть чуть ли не во всех диапазонах спектра. Да еще и с возможностью сильного оптического и цифрового увеличения. Вот только, впрочем, как всегда в истории человечества, эти возможности были даны кибам в основном для военных целей. А в своих мечтах, Майкл представлял себе, как с помощью современной техники, направляя информацию напрямую в мозг, он часами бы сидел, наблюдая за поистине божественной картиной звёздного мироздания. Только, к величайшему его сожалению, у Майкла практически не было времени, чтобы потратить его на обучение владением кибом. К тому же, у него, по каким-то причинам, была стойкая неприязнь ко всем технологиям, связанным с мыслеуправлением какими-либо устройствами. Возможно, это как-то было связано с фантастическими фильмами, просмотренными в детстве, где их герои общались напрямую с компьютерами и становились идиотами в случае любого компьютерного сбоя. Сейчас же, понимая, что сотни тысяч людей ежедневно апробируют эту технологию и случаев массового клинического идиотизма вроде бы, не было зафиксировано, все равно, не решался попробовать это самому. При чем, Майкл, практически заставлял себя не думать о том, что сейчас, внутри Тауна сидят парники, и их жизнь практически неотрывно связана с этими устройствами. Типичным оправданием, которым он всегда себя находил, было право любого человека, даже самого сильного на свои, маленькие слабости.