- Самое прямое. Вы хотели спросить, какое это имеет значение? Верно? Так вот я отвечу еще раз, самое прямое. Да, на меня в детстве, произвели очень сильное впечатление труды мистера Конан Дойля. И я, думаю также как и Вы, и миллионы других людей, был под глубочайшим впечатлением от умозаключений мистера Холмса. Но, во-первых, у меня не было и нет никаких желаний, связанных с таким видом деятельности. Во-вторых, я так и не нашел для себя причин, мешающих обладателю такого, как Вы говорите склада ума, иметь любую другую профессию. И в-третьих, по правде сказать, уже в возрасте, я стал категорически не согласен с мистером Конан Дойлем в плане наделения его героя именно такими качествами. Вы хорошо помните момент их знакомства? Холмса и Уотсона.
Филипп на несколько секунд замолчал. А потом, радостно воскликнув, что-то вроде «ну конечно», ответил: - Нет. К сожалению, я читал это очень давно.
Майкл, улыбаясь спросил: - Но тот факт, что на русском, фамилия доктора звучит по-другому, Вы же вспомнили? Филипп, уже набравший в грудь воздуха для «очередного удивления», усмехнулся сам: - - Разумеется, я сам Вам все и показал.
-Так я продолжу. - В том рассказе Холмс развивал собственную теорию, по поводу того, как должен быть организован мозг умного человека. С образами чердака и всякого хлама. Так я категорически не согласен с нею. Автор искусственно создавал ситуации, в которых требовались проявление именно тех знаний, которыми обладал на данный момент знаменитый сыщик. А жизнь гораздо сложнее. И искусственно ограничивать себя в каких-либо знаниях, по крайне мере, не дальновидно. Необходимость их тщательной сортировки – не спорю, но никаких ограничений.
Майкл перевел взгляд на Филиппа. – Я прошу прощения за такое длительное выступление. Вижу, что эта тема Вам не очень интересна.
Филипп остановился, пытаясь из множества закусок изобразить какое-то подобие сложного бутерброда. – Почему Вы так решили?
- Вы слишком скрупулёзно подошли к процессу создания закуски. Вы же сами мне объясняли, что если человек в процессе общения вдруг, решил посветить все свое внимание какому незначительному делу, в вашем случае созданием канапе, то это верный признак того, что ему не интересна тема разговора. А вы уже секунд 10 выбираете, какой стороной положить кусок сала на хлеб.
Майкл развел руками и театрально склонил голову: - Я просто стараюсь быть хорошим учеником.
- Честно говоря, не помню, когда я Вам такое говорил. А моя скрупулёзность объясняется, желанием угостить Вас соленьями моей жены, в моей собственной аранжировке. Так сказать, усилить эффект.
-Как скажете. Но мне кажется… - Майкл улыбнулся. – Мне кажется, что Вы просто пытаетесь получить свою часть похвалы, адресованной кулинарным талантам Вашей супруги.
Филипп, задумавшись, кивнул головой. Но уже в следующую секунду, с улыбкой добавил: - Научил, на свою голову. Через мгновенье они оба, смеясь, чокнулись рюмками.
- Кстати, Филипп. - Майкл пытался почти в полной темноте рассмотреть содержимое чайной ложки, наполненное странным содержимым, с характерным запахом и еще более странным названием «хреновина». - Давно хотел Вас спросить. Я несколько раз наблюдал, как Вы общались со своими коллегами-соотечественниками. И практически каждый раз, когда Вы начинали о чем-то спорить или очень эмоционально что-то обсуждать, ваша беседа, так или иначе, касалась кулинарной темы. У русских это принято, иметь такие категоричные суждения о вкусовых пристрастиях друг друга?
Филипп с недоумением посмотрел на Майкла: - Не совсем понимаю, о чем речь. Насколько я помню, я никогда при Вас ничего подобного не говорил. Да сама кулинария мне не очень интересна.
- Вы, наверное, забыли. Только вчера, при разговоре с вашим коллегой из Москвы, Вы несколько минут выслушивали явно кулинарный рецепт. Но потом, видимо с чем-то не согласившись, Вы принялись сами что-то доказывать. И слово «хрен» звучало с обоих сторон очень много раз. Причем, иногда в несколько видоизмененном виде. Видимо речь велась о разных сортах. Или я что-то не так понял?
Филипп на мгновенье задумался. Но ровно через секунду откинулся на спинку стула, зайдясь в приступе просто гомерического хохота. Изо всех сил стараясь не расплескать полную рюмку, с глазами полными слез он попытался, практически на ощупь поставить ее на столик. Уже не очень контролируя равновесие, Филипп перешел предел устойчивости офисного стула, которые техники расставили для пикника. Хотя стул не выдержал бы такого испытания и на более твёрдой поверхности, чем искусственное покрытие, расстеленное с помощью кибов на песке, здесь же и сейчас Филипп просто завалился на бок, все еще пытаясь спасти содержимое рюмки. Не переставая уже просто неприлично смеяться. С трудом переведя дыхание он прошипел, что-то вроде – «разные сорта…» и снова повалился на бок.