- Но ведь вы не постоянно там – Филипп пытался найти нестыковки в логике Глеба.
- Да, иногда мы выходим из потока, но за то время, что мы там, мы уже знаем ход мысли друг друга. Знаем, что может ранить или не понравиться. Мне трудно сейчас объяснить. Мы вроде бы и готовились к разговору, но все равно, это оказалось гораздо сложнее. Вот скажи, Фил, ты можешь обидеть сам себя?
Пауза, которую взял Фил, чтобы ответить на этот, казалось бы, простой вопрос, говорила гораздо больше, чем возможный ответ.
- Неожиданно, правда? Глеб подождал еще несколько секунд и ответил сам. - Извини, что продолжу за тебя. Я думаю, ты придешь к тому же выводу. Это невозможно в принципе. Так и мы. Ведь поток, это не экран, на котором видны напечатанные мысли соседа, там мы делимся друг с другом абсолютно всем. Опыт, логика, ход мысли, выводы из каких-либо событий, предпочтения. Мы долго подбирали примеры, которые смогли бы наиболее точно передать вам смысл этой технологии, но они все очень образные, рассчитанные на конкретных людей, конкретные психотипы. Но наиболее верным мы посчитали ситуацию, в которой есть учитель и ученик.
Глеб вывел на экран образы двух людей. – Представь себе ситуацию, при которой ученик взял от учителя все, абсолютно. Не только знания в чистом виде, а весь его жизненный опыт, выводы, навыки. И это станет его отправной точкой. Чего он сможет достичь? Каких вершин? Ведь не секрет, что учить надо уметь. И есть тысячи примеров, когда гениальные ученые не смогли оставить после себя даже в половину таких же талантливых учеников. Научить другого человека всему тому, что умеешь сам, не менее титанический труд, чем совершить какое-либо открытие. И как бы это не звучало, во многом мы обязаны именно тебе.
Не успевший отойти еще от предыдущего вопроса, Филипп снова «завис». – Мне? Я-то здесь при чем?
- Именно твое «щедрое» отношение к собственным знаниям позволило нам воспользоваться ими. Мы уже говорили, но повторим снова. Основная причина неприятных ощущений «обычных» людей от вхождения в поток, это желание сохранить в неприкосновенности собственные мысли, знания. И если часть людей тщательно оберегают какие-либо интимные, или стыдные с их точки зрения подробности своей жизни, то другие с такой же трепетностью оберегают свои знания. Технология на данном этапе не может «насильно» забрать из головы человека то, что он тщательно оберегает. А ты перевел свои знания в разряд общедоступных сведений. И с лёгкостью готов ими делиться. Как из области твоей профессии, так и твоих увлечений. И первый наш «взгляд наружу» был твоими глазами. Ты первый из « не парников», который открыл свой мозг почти на 90%.
Глеб снова появился на экране. – И именно благодаря тебе мы смогли некоторое время вводить вас в заблуждение относительно наших планов.
- А это то как? Интонация, с которой прозвучал вопрос прозвучала скорее измученно, чем удивленно.
Глеб рассмеялся с экрана. – Прости, понимаю, что тяжело. Этот разговор не должен был происходить в условиях такого цейтнота. Но таковы обстоятельства. А касательно твоей роли… Мы проанализировали твои действия и мотивы, когда ты был Филиппом и когда Филом. И поняли, что нужно делать и как мыслить, чтобы «жить» ролью. В тебе пропал гениальный актер. А самое главное… В твоем «Филе» не было ни капли лжи. Это все тот же ты, но другой.
Весь запал, с каким Филипп начинал разговор куда-то делся. Казалось, что его взгляд был сфокусирован не на Глебе, а на чем-то позади его.
- Извините, Глеб. Можно мне задать вопрос? – Ирен, до этого внимательно слушавшая, не рискуя перебивать, наконец -то решилась спросить. Но почему-то посмотрела на Филиппа. Видимо спрашивая разрешения больше у него. Филипп же так активно замотал головой в знак согласия, что вызвал улыбку и у Глеба и у Ирен. Ему явно нужно было время привести мысли в порядок.