- А как я должен реагировать? Филипп почему-то повысил голос. – На кой черт вам дался этот Марс? Почему именно так. Здесь я хотя бы могу вам чем-нибудь помочь, а там? И мне теперь всю жизнь испытывать чувство вины, если с вами ни дай Бог что-то случится?
Последние слова он почти прокричал. Майкл, попытавшись что-то сказать, осекся, встретившись взглядом с Филиппом.
- Фил, ты дурак. Глеб смотрел с экрана и улыбался. Самое интересное, что именно это утверждение оказало самое нужное воздействие на теперешнее состояние Филиппа. Уже плохо себя контролирующий, он застыл в недоумении.
- Чего?
Полный изумления голос заставил Глеба улыбнуться еще шире. – Я тебе говорю это от имени всех нас.
Экран разделился на множество частей и теперь на Филиппа, Майкла и Ирен смотрели все 25 парников. И они все улыбались.
- Ты самый лучший дурак на свете. Теперь говорила Мари. – Ты все сделал настолько замечательно, что лучше и быть не могло. Только ты пока это не понял. Не успел понять.
На Филиппа с экрана смотрели юношеские лица. Хотя нет, скорее детские. С каждым из них в свое время Филипп был «другом». Сначала по профессии, потом… Потом, потому что им стал. И даже когда он стал штатным психологом именно Мари и Глеба, он все равно не забывал следить за успехами остальных. Причем, не столько по должностным обязанностям, столько из чувства привязанности, возникшей у него к каждому «парнику».
На экране снова возникло только лицо Глеба.
- А теперь слушай и не перебивай. Времени действительно у нас немного.
Филипп, как под гипнозом застыл перед экраном.
- Ты прав. Именно ты послужил ключом к нашем выходу в реальный мир. Но нам, как в старой сказке, попался золотой ключик. И именно твоя оценка всего нового для нас стала первичной, базовой. Извини, но мне сейчас придется апеллировать к твоим воспоминаниям. Ты не против?
Филипп неопределенно покачал головой. То ли утвердительно, то ли отрицательно. Глеб счел это согласием.
- Вспомни момент, когда Майкл рассказывал тебе о своей бабушке. И о ее роли в его выборе профессии. Что ему достаточно было только ее мнения на какой-либо счет.
Филипп рефлекторно повернулся к Майклу и увидел его согласно кивающим.
- Так вот. Ты для нас и стал той бабушкой, в фигуральном смысле этого слова. Ты настолько боялся того, что когда мы все-таки получим доступ к информации, то поддадимся какому-либо пагубному влиянию, что мысленно выстроил объяснения почти на все случаи жизни. Религия, история, политика, … всего и не перечесть. И основной мыслью всего этого было только одно. Никакого фанатизма. Ни в чем. Безразмерное чувство меры. И всегда делать выводы, только на основе как можно большего количества информации. И мы начали постижение вашего мира именно исходя из этого. И стали делать свои выводы. Я сейчас боюсь даже представить, если бы первым в потоке смог открыть свое сознание кто-либо другой. Вполне возможно, что и нашего разговора сейчас бы не было.
Филипп сидел не шевелясь. Майклу не мгновение показалось, что он даже и не дышит. Но когда он повернулся к Ирен, чтобы поделиться этой мыслью, Филипп заговорил.
- Хорошо. Допустим. А что дальше?
- А дальше все тоже связанно с тобой. Только ты не хочешь видеть этой связи. Когда ты вошел в поток, после разговора с Майклом, все твои мысли были заняты только одним. Ты боялся. Боялся за нас. Тебе было совершенно наплевать на собственную безопасность. И мы решили действовать. А заодно и обеспечить вашу безопасность.
- Уволив Майкла? Филипп все-таки донес бутылку с водой до рта.
- В том числе. Как и тебя.
Видимо, сказано это было не совсем вовремя. Весь облившийся водой и пытающийся откашляться, Филипп с недоумением переводил взгляд с улыбающегося Майкла на Глеба.
- Ты…Кхх.. почему… не ... сказал? Майклу с трудом удалось понять слова сквозь кашель. Но вместо ответа, он просто указал рукой на Глеба. Типа, все ответы там.
- Фил, успокойся. Я же просил дослушать до конца. Я думаю, не стоит говорить о том, что проект в предыдущем его виде уже невозможен. Поэтому, нам удалось договориться с корпорацией о его трансформации. Детали вам сейчас не нужны. По крайней мере, некоторые. Но об этом позже. Сейчас же, просто представь, что было бы, если бы мы не «сбежали»?