Филипп, с расширившимися глазами, смотрел за действиями Майкла. – Ты чего? Какая водка? С ума сошел? Они тут вон что вытворяют, а ты… Нашел время.
- А какой теперь смысл нервничать? Майкл, не найдя в доставщике спиртного, присел на корточки рядом со «стеной» экрана и, как иллюзионист, протянул руку сквозь изображение, достал бутылку коньяка. - И кстати, Глеб. Убери, пожалуйста, этот куб, в зале все равно уже никого нет.
Как только прозвучал последний звук в слове «нет», экраны исчезли, оставив только один, с изображением Глеба.
- Черт! Майкл чуть не выронил бутылку. - А можно все делать не так молниеносно.
- Мы приносим свои извинения… Глеб не успел договорить.
- Да какие извинения! Вы что, все с ума по сходили? Филипп почти кричал. – Один «из воздуха» коньяк достает, другой своими «чудесами» жонглирует. Майкл, ты же только что сам весь на нервах был, а теперь сама безмятежность. И это после того, что мы услышали?
- Именно после того, что мы услышали, дорогой друг, я и успокоился. Майкл, все также неторопливо, сел и начал разливать коньяк по стаканам. – Придется пить из того, что есть… А коньяк нам Рональд принес. По моей просьбе.
Казалось бы, вид Майкла, эталонно спокойного, разливающего напитки должен был успокоить Филиппа, но это произвело совершенно обратный эффект. Судя по мечущемуся взгляду, он реально был на грани нервного срыва. Майкл, наполнив почти треть стакана для тоника коньяком, протянул его Филиппу. И «стальным» голосом произнес: – Медленно, но до дна.
Филипп, попытавшись что-то сказать, встретился с ним взглядом и… выпил коньяк. В конце еле переводя дыхание. Отстранив руку Ирен, которая протягивала ему что из снеков, Филипп посмотрел на Майкла, всем видом требуя объяснений.
- Да что тут объяснять. Майкл, как будто – бы продолжил прерванный разговор. Из всей этой истории ясно одно. Это не юношеская бравада, когда дети играются со своими «супер-возможностями». Я думаю даже наоборот. Эти возможности появились для достижения их цели. Я прав, Глеб?
- Можно сказать и так. Глеб ответил на удивление лаконично.
Филипп, все еще ничего не поняв, переводил взгляд то на Глеба, то на Майкла.
- Скажем так. Мы решили, что дети случайно изобрели телепортацию, а потом решили воспользоваться ее возможностями для своих целей, попутно попытаясь изменить мир. Верно?
Филипп, несколько секунд потратив на анализ слов Майкла, утвердительно кивнул головой.
- Так оказалось… Майкл несколько замялся. - Все наоборот. Они изначально решили его изменить, все продумав, и решили проблему этой технологии исключительно для этой цели. А уж потом, использовали ее для своих нужд. И в том числе для «побега».
- Да что это меняет? Филипп все равно не понимал причин спокойствия Майкла.
- Да все меняет. Или ты действительно думаешь, что сейчас сможешь переубедить 25 людей, обладающих каким-то коллективным сознанием, которые на пути к своей цели изобрели телепортацию, провели операцию своего побега, вышли на связь с правительствами стран? Да и … практически поставили ультиматум всему миру… Ты еще думаешь, как-то повлиять на них?
На этот раз Филипп молчал долго. Никто, даже Глеб ни сказали ни слова, пока он принимал какое-то решение.
- Наверное, ты прав. Почему-то эти слова Филипп произнес очень тихо. Но их все услышали. - Но ведь это же утопия. Вот так, сразу, переделать весь мир.
- Согласен, утопия. Но у этой утопии есть одно единственное отличие. Судя по всему, они хотят изменить этот мир не для себя. Для нас. И они осознанно приняли на себя роль «врага». Технологически превосходящего, но обладающего человеческой логикой. Врага, наличие которого, способно, по их мнению, сплотить человечество.
- Но почему именно «врага»? Неужели нет другого пути? – Ирен, тоже пораженная такими выводами, не выдержала.
Майкл, с улыбкой посмотрев на нее, устало произнес: — Это особенность нашего вида. Нам только плохо всем одинаково, хорошо для каждого по-разному. Это дети абсолютно верно поняли. А раз нет другого общего врага, они предложили себя на эту роль. А то, что из них его сделают – так это «к гадалке не ходи». Правильно сказал, Филипп?
Филипп, просто махнул рукой. Совершенно не настроенный анализировать произношение своих «летучих фраз» Майклом.