Спасибо, Гаэтано!
Спасибо, Гаэтано!
Он мельком окинул взглядом свое отражение в зеркале. Для тридцати девяти он сохранился неплохо. Намылив щеки, он начал бриться, привычно обходя шрамы. Один - слева - тянулся от внешнего угла глаза до середины щеки, из-за него верхнее веко чуть опустилось на глаз, второй - на подбородке, был почти невиден, но мешал бриться. Лезвие легко скользило по шероховатой щеке. Хорошая кожа, это то, чего не было в списке его достоинств. Зато, все остальное было при нем: рост, фигура, сила, сочетаемая с ловкостью, все то, от чего женщины с ума сходят.
Похлопав себя по щекам ладонями, смоченными дорогим одеколоном, Гаэтано еще раз критически осмотрел себя в зеркале. Усмехнувшись одним уголком рта, он вышел из ванной. Пора наведаться вниз, проверить, как идут дела.
Он владел небольшим ночным клубом. Казино, варьете, ресторан с отличной итальянской кухней. Это предприятие было, так сказать, его пенсионным обеспечением. Он получил его, отойдя от дел, и обладал пожизненным иммунитетом. Его никто не трогал и, честно говоря, еще не было такого психа готового связаться с Гаэтано Сартори. Бывшим исполнителем Модзарелли.
Гаэтано поправил безупречный узел галстука и вышел из апартаментов. Его квартира располагалась над всем этим бедламом. Когда-то ему казалось, что так будет удобнее, теперь он склонялся к мысли о покупке дома, где-нибудь за городом.
Детина на лестнице деликатно посторонился. Телохранитель! Гаэтано опять не удержался от усмешки. Еще один на втором этаже, и еще на первом. Это только те, кто охраняет вход непосредственно на его жилую территорию.
На кухне его встретил, как всегда сияющий, Лучиано.
- Кофе, сеньор?
- Да. Антонио, где Франко? – обратился он к секретарю, и менеджер тут же вошел, держа в руках папку с данными по выручке за ночь.
Гаэтано сел за свой столик. В ожидании завтрака, он выслушал отчет служб о прошедшей ночи. Все было как обычно: хорошая выручка, естественно, дали кое-кому и выиграть, немного шума из-за девчонки, один тип все порывался затеять драку, намекая на то, что спиртное разбавляют, словом, ничего нового...
- Сеньор, там какая-то синьорина спрашивает вас.
- Кто?
- Не знаю, сеньор.
- Кому я понадобился в восемь часов утра? - пробормотал Гаэтано, - ладно, зови.
Интересно, кто это? Он ни с кем не враждовал, никому не был должен...
Он сразу узнал ее. Сейчас он подумал, что, наверное, все эти годы жил ожиданием этого момента. Она шла за Франко, спокойная, уверенная в себе. Она была такой, какой он хотел ее увидеть все эти годы. Какой себе представлял.
- Вот эта девушка, сеньор.
Гаэтано встал.
- Вот ты и нашла меня, Лукреция...
Зеленые глаза неторопливо изучали его лицо. Почему у рыжих, почти всегда, зеленые глаза? Черт, что за глупость?
- Ты почти не изменился, - сказала она, наконец.
- Ты тоже, - он кивнул на стул, и они сели, - позавтракаешь со мной?
- Не откажусь, - улыбнулась она, и он увидел, что она так и не выправила тот кривой зуб...
* * *
- С Марсело покончено. Лука отправился в дом, и уберет щенка этого недоумка, а ты найди девчонку.
Модзарелли был взбешен. Он не любил, когда кто-нибудь бросал его на середине пути. Что этот выскочка о себе думает? Он с таким трудом наладил связи, нашел поставщиков, они, наконец, разделили территории, и теперь у этого подонка Бартолли проснулась совесть?! Оружие - да, наркотики - нет! Тоже мне, моралист! У его сына друг умер от наркотиков! Ну и что? Никто никого не заставляет, они сами приходят и умоляют: дай еще, дай еще!
Модзарелли закурил.
- Она должна быть в школе. Да ты и сам знаешь.
Гаэтано знал. Он много раз подвозил домой юную Бартолли. Она училась вместе с дочкой Модзарелли. Всегда такая веселая, приветливая. Роза была заносчива и никогда не обращала на него внимания, а маленькая Бартолли всегда любила почирикать с ним в машине. Когда была поменьше, рассказывала о своем щенке или о том, как брат задирает ее.
- Ты такой сильный, Гаэтано, долбанул бы его, ну хотя бы разок! - трещала она ему в ухо с заднего сидения.
Трудно было сохранить непроницаемое выражение лица, когда она говорила такое. Потом она немного подросла и начала дразнить его, рассказывая о том, как за нею бегают мальчики.
- И чего им от меня нужно, ума не приложу. Как ты думаешь, Гаэтано?
Он, как всегда, молчал, поглядывая на нее в зеркало заднего вида. Интересно смотреть, как девчонки взрослеют. Роза как была маленькая толстой, так такой и осталась, даже еще больше стала. А эта малышка Бартолли... Интересно бы на нее взглянуть лет через десять. Жаль, что она рыжая. Рыжим нельзя доверять... Что она там опять говорит?