Проснулась она около семи вечера. Включила лампу на столике и потянулась. Она чувствовала себя отдохнувшей, повернув голову, она увидела великолепное вечернее платье из тонкого зеленого шелка в тон ее глазам. Она улыбнулась и спросила тихо:
- Это приглашение? - и так же тихо ответила, - да, это приглашение, - она встала и отправилась в ванную.
Через час она критически осмотрела себя в зеркале. Платье село безупречно. Мягкий макияж, свободно опущенные по плечам тяжелые волнистые волосы.
В дверь деликатно постучали.
- Войдите.
- Извините, сеньорита, сеньор Сартори спрашивает, не присоединитесь ли вы к нему за ужином?
- Безусловно. Вы не проводите меня?
- Конечно, сеньорита.
Она пошла за молодым человеком, и он проводил ее в зал небольшого, но со вкусом отделанного ресторана. Пройдя через весь зал, они вошли в отдельный кабинет, и не было ни одного мужчины, который бы не посмотрел на нее.
Гаэтано разговаривал с кем-то и, мельком кивнув девушке, пошел провожать визитера. Вернувшись, он сказал без приветствия:
- Я рад, что не ошибся. Ты прекрасно выглядишь.
- Я тоже рада тебя видеть, - усмехнулась Лукреция, похоже, она переняла от него эту дурацкую привычку, усмехаться.
- Садись, - он подставил ей стул.
На столе стояло три прибора.
- Сейчас подойдет дон Карло.
Дверь открылась, и метрдотель ввел Карло Модзарелли.
- Спасибо, Сильвио, можешь идти, - в голосе Гаэтано не было и капли высокомерия.
Карло не сводил с Лукреции своих темных глаз. Гаэтано следил за лицами обоих. Фейерверк чувств: радость встречи, горечь пережитого, боль утраченного...
- Лукреция... - Карло крепко обнял девушку, и они заплакали на плече друг у друга.
Карло впервые дал прорваться своим чувствам, он оплакивал их загубленное детство, потерю друга и первой самой сильной любви...
- Наконец-то я могу обнять тебя, Господи, благодарю тебя... Лукреция... Я тогда чуть с ума не сошел... Как я их ненавидел... Знаешь, как я их ненавидел? Я ведь любил тебя, знаешь? - Нежно спросил он. - Знаешь, как я любил тебя? – повторил он, глядя в ее заплаканные глаза. - Я не виноват в том, что случилось, слышишь?
Она кивнула.
- Мне очень нравился Данте, ты веришь мне? - Его лицо судорожно дернулось. - Я злился на него из-за Марко, потому, что сам хотел с ним дружить...
Лукреция как-то по-матерински гладила его лицо, вглядываясь и изучая его.
- Я знаю, Карло. Гаэтано мне все рассказал, еще тогда... Я тоже любила тебя...
- Правда? - не поверил он.
Она кивнула.
- Я специально дразнила и заводила тебя. Знаешь, мы девчонки такие дуры... - она снова всхлипнула и уткнулась в него.
Гаэтано курил у окна. Внизу люди спешили по своим делам, а прямо здесь, за его спиной, разыгрывалась настоящая драма...
- Ох, Лукреция... - прошептал Карло, зарывшись в ее волосы, - я прошел через ад, я думал, ты ненавидишь меня, и это было невыносимо...
Позже, когда все успокоились и сели за стол, Лукреция рассказала о своей жизни в Висконсине, кое-что скрашивая, кое-что опуская. Карло рассказал, как жил он, и они вместе рассматривали снимки его детей. Лукреции уже четыре, Данте почти три.
- У тебя красивая жена, - мягко сказала Лукреция.
- У меня прекрасная жена, - Карло нежно смотрел на снимок, было ясно, что он счастлив в браке, - вы с ней немного похожи. Твой тип красоты произвел на меня неизгладимое впечатление, - грустно улыбнулся он.
У Гаэтано было странное ощущение, что он снова за рулем машины, а у него за спиной, как прежде, кипят страсти, но ощущение это сопровождалось волной горечи. Как давно это было... Он смотрел на них взрослых и, в который раз, мысленно проклинал Модзарелли, оборвавшего их лебединую песню...
Карло налил всем вина.
- Я хочу выпить за Гаэтано. За то, что ты спас ее... и меня. За тебя, - он тепло посмотрел на Сартори и выпил бокал до дна, Лукреция последовала его примеру.
Гаэтано усмехнувшись, поднял свой бокал и тоже выпил.
- Я обожаю эту твою усмешку, - сказал Карло.
- Не рановато ли ты становишься сентиментальным? - снова усмехнулся Гаэтано.
- Сегодня можно. Сегодня Великий день прощения, - Карло всегда был слегка циничен, - к сожалению, мне пора, - он легко поднялся, - Лукреция, я надеюсь, теперь ты не пропадешь?
- Нет, Карло, теперь нет.
Он поцеловал ее в щеку, пожал Гаэтано руку и ушел. Они остались вдвоем.
Некоторое время они сидели молча.
- Ты все еще любишь его? - спросил, наконец, Гаэтано.
- Скорее, как брата, - Лукреция вышла из задумчивости, она посмотрела на него ясным взглядом и сказала, - наверное, пора сказать, зачем я нашла тебя?
Он посмотрел на нее в упор.
- И зачем?
- Я решила выйти замуж.
- Вот как? - лицо Гаэтано, как всегда, не выражало никаких эмоций, профессиональная привычка.
- Да, - Лукреция покрутила бокал, - ты не хочешь знать кто он?
- А я его знаю?
- Да.
- И какой он? - полуопущенное веко избавляло его от необходимости щуриться от дыма, он всегда держал сигарету в левом углу рта.
- Он умный, добрый, надежный.
- Неужели?
- Да, - Лукреция отпила еще вина, и ее щеки запылали, - я смогу прожить с ним всю свою жизнь.
- Ты его любишь?
- Да.
- И когда состоится столь знаменательное событие?
- Зависит от него.
- Он так нерешителен?
- В этом вопросе - да.
Взгляд Гаэтано блуждал по лицу Лукреции, он не понимал, почему она так напряжена.
- Послушай, почему бы тебе просто не спросить, кто он? - не выдержала она.
Ого, она почти рассердилась.
- Хорошо, кто он?
- Ты.
Гаэтано затушил сигарету и, не отрываясь, смотрел на нее.
- Это глупая и жестокая шутка, Лукреция. Я ничего не слышал, - он встал, - прости, я должен идти.
Она быстро встала и бросилась за ним.
- Нет, подожди. Это не шутка. Это правда, я люблю тебя.
- Лукреция, ты не в себе. Был тяжелый день, поездка на кладбище, потом Карло. Ты выпила, - она хотела приблизиться, но он остановил ее жестом, - Лукреция, тебе надо отдохнуть.
- Ну, что мне сделать, чтобы ты поверил? Я люблю тебя!
- Ты любишь то, что ты себе придумала. В Висконсине у тебя была масса времени для этого. Я не твой принц, Лукреция.
- Я ничего себе не придумала, я действительно люблю тебя... Как мне тебе это доказать?
- Лукреция, ничего не надо доказывать, пойдем, я провожу тебя наверх. Ты выспишься, и завтра все встанет на свои места.
- Не говори со мной, как с маленькой, Гаэтано, - она была готова расплакаться от собственного бессилия, - и завтра будет то же самое, кроме тебя мне никто не нужен!
- Лукреция...
Она схватила его за плечи и тряхнула, что было сил:
- Я люблю тебя, ты, что, оглох? Я люблю тебя!
Он взял ее за плечи:
- Не кричи, я все слышу.
Она вдруг отступила.
- Да пошел ты... - и стремительно вышла.
Потом она играла в рулетку, делала немыслимые ставки и создавала для Гаэтано уйму проблем. А потом она исчезла. Гаэтано упустил сам момент ее исчезновения, но, когда он в очередной раз посмотрел в ее сторону, ее нигде не было. Его люди обшарили все казино: Лукреция пропала.
Охранник на выходе видел, как она села в такси с каким-то парнем.
- Номер? - рявкнул разъяренный Гаэтано.
Парень запомнил номер.
Через полчаса Гаэтано приехал в какой-то полулегальный клуб из тех, где можно купить наркотики.
Отшвырнув детину на входе, он вошел в зал. Там гремела музыка, в нос ударил тяжелый запах сигаретного дыма и пота. Глаза Гаэтано привыкли к полумраку, и он увидел Лукрецию. Она танцевала с каким-то темным типом.
Гаэтано бесцеремонно растолкал танцующих, взял Лукрецию за руку и, сказав тихо: «Без сцен», - повел ее к выходу.
На улице он развернул ее к себе лицом:
- Что за выходки?
- А тебе не все равно?
- Нет. Мне не все равно.
- Тогда, почему ты не слышишь меня? - с отчаянием сказала она.
- Я слышу тебя, - его веко дернулось, - просто, я боюсь поверить в то, что слышу, - очень тихо сказал он.
Ее глаза вдруг засияли, как два изумруда.
- Ты только что признался мне в любви? - спросила она.
Гаэтано молча кивнул.
Она шагнула к нему, обняла его за шею и поцеловала.
Интересно, кто научил ее целоваться? Гаэтано впервые испытал на себе, что такое ревность. Он крепко обнял Лукрецию и решил, что узнает это позже...
Через месяц, солнечным, воскресным утром, Лукреция вышла из старой, красивой церкви под руку с любимым человеком. Она была счастлива, впервые за много-много лет. Гости кидали рис, смеялись и шутили. Она повернулась к мужу и шепнула ему на ухо: «Спасибо, Гаэтано!»
Он привычно усмехнулся и крепче обнял ее...
К О Н Е Ц.
.