Этот вопрос, как и многие другие, разумеется, остаётся без ответа.
Квартира, где мы с сестрой выросли, находится не в самом хорошем районе. Но зато она большая, трёхкомнатная с когда-то красивым ремонтом и хорошо обставленная. У нас, как у типичных представителей пресловутой интеллигенции, никогда не было стабильности. И мама и папа были людьми творческими, соответственно, у нас то водились вполне хорошие деньги и нас сестрой баловали вкусностями, одеждой, игрушками, то не было денег даже на хлеб. До сих пор помню как в мои школьные годы покупала четвертинку хлеба в магазине на копейки, найденные за матрасом.
А уже на следующей неделе в доме могла быть красная икра…
Мне всегда хотелось привести в порядок хаотичность творчества, и поэтому я стала помогать художникам и другим творцам получать стабильный доход от своих шедевров.
И всех, с кем работаю, как одного посылала на курсы финансовой грамотности…
В общем, как бы я ни пыталась повлиять на людей вокруг себя, маму это никак не затронуло. Она осталась женщиной, в чьих венах течёт хаос.
Я больше чем уверена, что она даже не знает, что происходит в моей жизни в последние дни. Она редко когда отвечает на звонки и сообщения, редко бывает дома, её часто приходится искать и высвистывать по всему городу. Иногда она находится в подпольном баре, иногда в доме какого-нибудь знаменитого своим нарциссизмом мужчины.
Не думаю, что хочу обсуждать с ней Дамира или Машу. Не удивлюсь, если она даже не спросит, зачем это мне понадобились старые вещи и техника. В моей комнате должен остаться старенький ноутбук, фотоаппарат, электронная книга. Может быть, там даже найдётся телефон. Я всё хотела отдать кому-нибудь свой хлам, но руки не доходили. А теперь эти вещи пригодятся и мне самой.
Жаль, остаться у матери до лучших времён не получится. Дамир может подкараулить во дворе. У Маши вообще есть ключи. Да и сама мама будет вне себя, если я останусь дольше, чем на сутки. Несмотря на то, что она сама в своём доме бывает редко, она ужасно заводится, если с ней живёт кто-то ещё. Это, как она говорит, мешает творческому потоку. А ещё способствует нервным срывам и так далее.
Таких неудобств близкому человеку мне причинять не хочется.
Да и самой будет очень неприятно и неудобно.
Это уже не говоря про запах свежей краски, который я плохо переношу на постоянной основе.
В общем да, план такой — взять свои старые вещи. Если мать будет в доме, узнать, рассказали ли ей что-нибудь. В идеале узнать, где Дамир.
Если бы я знала, что он где-нибудь со своей дочерью, например, я могла бы заскочить в квартиру мужа и забрать самое главное — документы.
Знаю, где лежит ключ.
Если бы всё это получилось провернуть, сразу бы пошла подавать на развод.
Прощаюсь с Сергеем, когда он отвозит меня к дому. Захожу в подъезд, а машина его всё ещё стоит рядом. Будто взглядом провожает.
Едва не падаю, пошатнувшись, чертыхаюсь и, наконец, захожу в дом.
Ключ в почтовом ящике, приклеен изнутри к стенке на скотч. С ключом от квартиры Дамира то же самое. Это просто глупая семейная традиция. Безрассудная в случае маминой квартиры, ведь в её доме нет консьержки, камер и охраны быстрого реагирования.
Но один из ключей всё равно всегда был «на скотче» и пока ничего плохо не случилось.
Открываю дверь, тут же едва ли не падаю на пуфик в коридоре.
В глазах темнеет от усталости.
Но это можно пережить.
Со смехом Маши, который доносится из кухни — уже сложнее.
Глава 27. Маша
Несколько лет назад...
Я всегда была окружена вниманием противоположного пола. Может быть, даже раньше, чем это считалось бы нормальным... Хрупкая, смазливая, с типажом внешности, который нравится большинству. Некоторые родственники любили повторять: «Оксана умная, а Машка красивая...». На самом деле моя сестра тоже ничего. Её внешность, возможно, чуть более благородная, сдержанная. Но в целом «красивой» её так часто не называли из-за вдумчивости, серьёзности не по годам. Это черта характера или ума, уж не знаю, всегда выходила на первый план. Ну а я... а что я? Смеялась звонко, хорошо стреляла глазами (большими, светлыми, украшенными длинными натуральными ресничками), любила наряжаться, была помешана на своей внешности, от зубов до волос.