Если бы я так сильно не боялась, возможно, всё бы сейчас было иначе.
Дамир приготовил пасту с морепродуктами, открыл бутылку вина. В какой-то момент мне показалось, что нашей страсти и не было. Пока он орудовал ножом (как сексуально) на кухне, я привела себя в порядок в шикарной ванной комнате. Поправила макияж и причёску.
Когда вернулась, мы ели у панорамного окна и много разговаривали. Наконец, я смогла заставить себя сосредоточиться на конкретных словах и предложениях.
Теперь мне кажется, что я пыталась проиграть сцену разговора с папой. Если бы он не умер, то мы точно так же могли бы ужинать и разговаривать о старых фильмах, о режиссёрах и музыкантах, о попсе и классике.
Ещё теперь я понимаю, что отвечала часто невпопад и едва ли произвела на Дамира впечатление лучшей на свете собеседницы.
Но мне казалось, что всё хорошо. Казалось так, потому что он пожирал меня взглядом. Глупая, ему нравилось твоё тело, а не ты сама. Ему нравилась наивность, детскость, попытка соблазнить его, альфа-самца, мужчину намного старше и умнее...
Мы говорили о чём-то интересном, но он думал только о том, как разденет меня и разложит на кровати или даже столе...
Да, он чувствовал страсть так же, как и я. Что-то химическое произошло между нами, какой-то бум. Он взорвал мне мозг, ему лишь слегка всколыхнул немалых размеров член...
Я была влюблена, он конечно же не рассчитывал ни на что серьёзное.
Но Дамир и не предполагал, насколько я на самом деле была несерьёзна.
Еда закончилась, вино тоже. Разговоры были полупусты, подкрадывался сон...
Дамир стал целовать меня, гладить коленки, щупать за талию, ягодицы и грудь... Я лишь стонала в ответ и всячески показывала, как же сильно мне это нравилось. Я искусала губы, когда он стал ласкать языком шею и ключицы...
Я ошиблась, он не понёс меня на кровать, не посадил на стол.
Ближе всего был диван. На нём я и очутилась.
Дрожащая от страха и возбуждения, я не заметила, как оказалась под ним, как он стал спускаться всё ниже и раздевать всё настойчивее...
Он уже почти вошёл в меня, как я вцепилась в его шею и стала... глупышка, стала плакать. И шептать, краснея от стыда:
— Нет, пожалуйста, я не хочу, Дамир... Мы же не будем так быстро?
Он сдержался, лицом никак не выдал своих эмоций. Даже бровью не повёл.
Только спросил хриплым голосом:
— Ты девственница?
Я кивнула, сморгнув слезу, а он в ответ... расхохотался.
Глава 29. Оксана
Красивая маленькая сестрёнка. Что-то такое засело у меня в голове ещё из детства. Машу я всегда считала то глупенькой, то эгоистичной. Она никогда не вникала в проблемы нашей матери, или в мои трудности. Ничего не было для неё аргументом. Она хотела подарков и внимания. Здесь и сейчас. Принеси да подай. Местами с ней было невыносимо.
Я очень долго думала, что не люблю её вовсе.
Злилась на родителей какое-то время, когда сама была ребёнком. Ведь зачем мне такой подарочек? Я не просила!
Впрочем, с возрастом я стала проникаться ей. Поняла, что все мои эмоции не странные, а естественные. И все они ушли вместе с юношеским максимализмом.
Ещё через какое-то время, когда у Маши появилась дочь, я вовсе прикипела к обеим. По моим чувствам у меня всегда было две горячо любимых семьи. Моя собственная с Дамиром. И сестрёнка с племянницей. В какой-то момент дела у Маши пошли на спад, и я считала своим долгом ей помогать. Тем более что у меня была такая возможность.
То и дело поднимались разговоры о таинственном мужчине, вроде как восточных кровей, с которым она познакомилась в Эмиратах.
Они виделись на протяжении всех этих лет, но сестра никогда не называла его имени.
Я думала, что Алёнка — его дочь.
И не давила на сестру, конечно, никогда не требовала подробностей. У нас в семье так не принято. Если не хочешь говорить — не говори. Золотое правило.