— Мишель.
— Да, здравствуй. Мне уже пора. Была рада увидеться.
Собираюсь уйти, но он стоит посреди узкого коридора, даже не думая о том, чтобы дать мне пройти. Высокий, подкаченный, пусть и не слишком, с тёмными кудрявыми волосами. Говорит с лёгким акцентом. Что только до сих пор делает у нас?
Не в доме, разумеется, а в стране.
— А почему уже уходишь? И грустная…
Только сейчас замечаю странный блеск и в его глазах.
— Мы тут с Машей немного веселимся… — он достаёт из широкого кармана самокрутку. В общем-то, вряд ли там табак. Так вот зачем сестра достала зажигалку. — Хочешь с нами? Развлечёмся… все трое.
Ошпариваю Машу взглядом. Так она ещё и с мужиками матери спит? Вряд ли последняя будет против, но всё-таки… Меня передёргивает от отвращения.
— Нет, — выгибаю бровь, смотрю на Мишеля с вызовом. Он должен помнить меня. То, что у меня несколько другие интересы.
Гость колеблется, но всё же отступает.
— Да он шутит, — вдогонку мне бросает Маша, — ничего бы не было… Мы просто разговариваем.
Да, она совсем уже отчаялась… Но утешать её, конечно же, я не собираюсь. С тем же успехом можно было бы сесть за стол и с улыбкой дать советы по совместной жизни с Дамиром. О, я даже могла бы сделать мастер-класс. Чего-то подобного Маша от меня ожидала? Или что?
— Ты бы о дочери подумала… — не сдерживаюсь снова. — Хочешь, чтобы увидела тебя в таком состоянии?
Она кривится. Я невольно её задела. Поэтому в ответ ничего кроме агрессии не получаю. Само собой.
— В нормальном я состоянии. Просто отличном! Ты на себя посмотри и на своё состояние, ага? Про тебя уже весь город гудит! Только позоришь меня и Дамира.
Вот и все её извинения и заплаканные, красивые глазища.
Вот почему ни о каком прощении быть не может и речи.
Мишель закуривает, я закашливаюсь. Чёрт… Едва не ляпнула, что беременна и чтобы он убирался к чёрту со своим подозрительно сладким дымом. Прохожу в гостиную.
Фух. Ещё минута, и я уйду отсюда. Взяла необходимые вещи — уже хорошо. Думала ещё переделать несколько дел, но вряд ли потяну. До нового пристанища бы добраться.
Маша тащится за мной, встаёт у стены напротив, приложив ступню к стене, сложив руки на груди, словно маленькая обиженная девочка.
— Не говори ему, что я здесь была. Он с какого-то перепугу не хочет меня отпускать. А ты если его так любишь, — произношу напоследок, — сделай всё, чтобы он забыл про меня. Чтобы оставил в покое. Если честно… это всё, что ты можешь для меня сделать.
Она ведёт бровью, будто бы не верит.
Пусть думает что хочет… Я хватаюсь за ручку двери, уже даже не обращая внимания на сильное головокружение. Кто-то дёргает за неё с другой стороны. Вздрагиваю. Чёрт. Мама?
И вправду она…
Только не одна.
А на руках у Дамира.
Глава 32. Оксана
Несколько лет назад...
Эдик, один из моих хороших друзей, с которым приятно потягивать вино томными вечерами и обсуждать последние тенденции или уже затёртые до дыр философские мысли тех или иных глупцов, перекинул ногу на ногу и манерно вздохнул.
Прожёг взглядом Дамира, поморщил очаровательный вздёрнутый нос, из-за которого всегда комплексовал и перевёл на меня острый взгляд.
— Не пара он тебе, знаешь?
Я легко рассмеялась в ответ. Пара или не пара, решать, конечно же, только мне.
Но немного посплетничать о вторых половинках или предполагаемых вторых половинках — та вещь, что держала в тонусе и поднимала настроение. Главное — это знать меру.
— Почему?
— А ты не видишь? — он усмехнулся. В широких брюках и чёрной водолазке, с исключительно интеллигентными синяками под глазами, он похож на андрогинную модель — рука так и тянется к фотоаппарату. — Мужлан какой-то. О чём ты с таким будешь говорить?
— Он вообще-то довольно знаменитый продюсер, почему сразу мужлан?
Эдик фыркает.
— Да ничего особенно не делает. Только за другими повторяет и всё. А его музыкальные группы... Там же от музыки одно название.